«Человек отбывает чужой срок»: адвокат заявил о пропавших экспертизах и новых доказательствах по делу Аслана Хагундокова

«Техническая ошибка» длиной в годы

Адвокат Ростовской областной коллегии адвокатов Магомед Беков подключился к изучению деталей восьми томов уголовного дела об убийстве предпринимателя Петра Аржаника в 2019 году. Аслан Хагундоков уже был осужден Железнодорожным районным судом Ростова-на-Дону на 13 лет и отбывал срок.

«Когда я начал читать это уголовное дело, практически каждый процессуальный документ у меня вызывал вопросы. За более чем 10 лет, на тот момент, адвокатской практики я ничего подобного не встречал. Мне непонятно, как человека можно было осудить на основании таких, если их вообще можно назвать доказательствами. По сути, всё уголовное дело — процессуальный мусор. И это не просто моё мнение: многие противоречия прямо следуют из материалов дела и документов самого следствия», — рассказывает Беков «Пятой власти».

По словам адвоката, при сравнении материалов дела выяснилось, что в деле может не хватать порядка 50–60 листов. Позже Беков начал последовательно проверять отдельные эпизоды расследования — от осмотра места преступления и экспертиз до показаний засекреченного свидетеля и данных о телефонных соединениях.

Одним из главных вопросов для защиты стал осмотр места убийства 21 апреля 2014 года. Согласно материалам, на месте преступления были обнаружены след обуви, слепок следа руки, гильзы и пуля. На отдельных предметах были выявлены потожировые следы.

Биологическая экспертиза установила ДНК неизвестного мужчины. Логика простая: если в деле появился генетический профиль неизвестного человека, его необходимо сравнить с ДНК обвиняемого. Тем более, утверждает Беков, в материалах существовало постановление об изъятии у Хагундокова крови, а также следов рук и ног для сравнительного исследования. Но дальше, по словам адвоката, возникает пробел.

«В восьми томах я не обнаружил ни постановления о назначении экспертизы, ни сопроводительного письма, ни протокола осмотра, ни постановления о признании этих объектов вещественными доказательствами, ни самого сравнительного исследования», — утверждает Беков.

При этом в постановлениях о продлении сроков расследования, по его словам, следователь указывал, что необходимые экспертизы, в том числе ДНК, дактилоскопическая, трасологическая, портретная и другие, назначались и проводились. Самих заключений в представленных адвокату томах не оказалось.

«В одном из постановлений следователь объяснил отсутствие ряда документов техническими ошибками. Как может быть технической ошибкой то, что ты назначил экспертизу, получил заключение и потом это заключение не приобщил к делу? Ведь постановления о продлении расследования подписывались руководителями, а за законностью следствия осуществлялся прокурорский надзор… Где руководитель, который это подписывает? Где прокурор, который это надзирает?», — задается вопросами Беков.

Вопросов все больше: какие именно экспертизы фактически проводились, где находятся их результаты, почему сведения о них отражались в процессуальных документах о продлении следствия, но сами материалы, по словам защитника, отсутствуют в уголовном деле?

По мнению адвоката, подобные обстоятельства, как минимум, требуют отдельной проверки. Магомед Беков допускает, что действия следователей могут выходить далеко за рамки небрежности и затрагивать вопросы, связанные с халатностью или фальсификацией доказательств.

Тайный свидетель и исчезнувшие видеозаписи

Еще одним ключевым элементом обвинения, по словам адвоката, стало появление в 2015 году, почти через год, засекреченного свидетеля под псевдонимом «Барабус Илья». При этом Беков подчеркивает: этот человек не был очевидцем убийства.

Свидетель рассказывал, что 18 апреля 2014 года видел человека кавказской внешности на велосипеде и автомобиль, который заехал во двор. Между велосипедистом и водителем якобы произошел конфликт: автомобиль едва не сбил велосипедиста, после чего тот уехал, а водитель зашел во двор.

«Именно эту историю следствие в итоге домыслило и положило в основу версии о возможном мотиве преступления. Якобы из-за внезапно возникших неприязненных отношений Хагундоков потом вернулся и убил Аржаника. Но прямого доказательства того, что велосипедист и Аслан один и тот же человек – нет», – уточняет адвокат.

Более того, в суде показания засекреченного свидетеля оспаривали вдова погибшего Лариса Аржаник и ее невестка Ольга Снеговская:

«Лариса Аржаник заявляла, что свидетель говорит неправду. В частности, по ее словам, муж всегда носил очки, а "Бабарус Илья" утверждал что очков не было. А Ольга Снеговская сообщала, что в тот день находилась вместе с погибшим в машине, так как они ездили за продуктами. Также она уточнила, что Аржаник не был конфликтным человеком, из машины не выходил, а самого конфликта не было».

Также в материалах дела, по словам Бекова, было указано, что записи с камер наружного наблюдения Аржаника скопировали на диск. Но самого диска среди материалов уголовного дела адвокат не обнаружил.

«Видеорегистратор в итоге вернули жене погибшего. Я с ней связался и с устройства удалось извлечь и скопировать записи за период с 16 апреля до даты убийства. На записи видно, что Петр Аржаник находится в машине не один. Автомобиль заезжает во двор, ворота закрываются. Велосипедиста на видео нет, конфликта также не видно. Это полностью рушит версию обвинения и доказывает невиновность Аслана», – говорит «Пятой власти» Магомед Беков.

При этом сама Лариса Аржаник, по словам Бекова, придерживается версии, что убийство могло быть заказным.

«Во время разговора она меня прямо спросила: “А вы не боитесь, что убийца сейчас на свободе?” Я ей сказал: “Это моя работа — искать правду. За решеткой должен сидеть настоящий убийца”», — вспоминает адвокат.

Еще одно противоречие Беков обнаружил при изучении портретной экспертизы. По его словам, специалист анализировал не только внешность человека на записи, но и его походку. В описании фигуры человека, попавшего на видео, эксперт указывал на уверенную походку, определенное положение корпуса и ног.

«Хагундоков же имеет особенности походки: ноги при ходьбе могут быть повернуты внутрь, одна из них задевает другую. В материалах экспертизы также описывались особенности телосложения и положения тела человека на видео. Но в окончательном выводе экспертизы фактически осталось только соответствие по росту», – говорит Беков.

Позже защита провела новое исследование видеозаписи с привлечением эксперта в Москве. Специалист увеличил изображение человека, запечатленного на записи, в том числе участок лица, когда маска сместилась. После анализа было сделано заключение об отсутствии признаков монтажа.

«Результаты исследования позволяют однозначно утверждать, что Аслан Хагундоков и лицо, зафиксированное на цифровой видеозаписи, являются различными физическими лицами. Кроме того, новое исследование выявило разницу в росте примерно 10 сантиметров», — ссылается на вывод специалиста адвокат. 

«В зоне убийства были десятки телефонов»

По словам Бекова, следствие связывало Хагундокова с определенным мобильным терминалом. При этом речь шла именно об устройстве, а не о SIM-карте: если SIM вставляется в конкретный телефон, в биллинге фиксируется работа терминала. Адвокат изучил более 200 номеров, фигурировавших в материалах, и попытался установить, кто постоянно пользовался номером, который «связывали» с Хагундоковым. Так он вышел на Людмилу Лымарь.

В материалах дела, утверждает Беков, имелись ее паспортные данные. Номер находился у нее с 2014 года. Телефон был активен непосредственно перед убийством, затем примерно на 15 минут отключился, после чего снова появился в сети.

«Лымарь проживала в Миллерово. Я ей позвонил, но после упоминания убийства Аржаника – женщина положила трубку и больше на связь не вышла. Почему ее ни разу не допросили? Хотя бы спросить, где она находилась в этот момент», — говорит Беков.

Стоит отметить, что телефон, которым Аслан Хагундоков постоянно пользовался не был проверен вообще. Адвокат утверждает, что следствие не проверило в полном объеме биллинг именно этого номера. Возможно, Аслан в этот момент находился бы вообще в другом городе.

Еще один телефон в деле связан с двоюродным братом Хагундокова — Асланом Жигуновым. По словам Бекова, Жигунов рассказал Аслану, что ростовские оперативники заинтересовались им после того, как телефон оказался в зоне действия базовой станции рядом с местом убийства.

«Жигунов дал показания, что якобы поменялся телефоном с Хагундоковыми или оставил его в автомобиле. Сам Хагундоков отрицает, что они менялись телефонами. При этом биллинг показывает активность телефона и после предполагаемого момента передачи», — считает адвокат.

Он также обращает внимание на то, что телефон мог находиться в районе улицы Кулагина, где расположены Железнодорожный районный суд и другие объекты. До места убийства, по его словам, около 800 метров. Почему именно этот телефон оказался там и кто им пользовался, по версии Бекова, до конца не установлено.

Адвокат утверждает, что в материалах расследования фигурировали данные о большом количестве мобильных телефонов, находившихся в районе места преступления. По его словам, оперативники анализировали два тома сведений о людях и телефонных соединениях. Но, считает Беков, сама по себе фиксация телефона в определенной зоне не может свидетельствовать о совершении убийства.

«Даже если допустить, что Хагундоков действительно находился в Ростове за несколько дней до преступления или проезжал через город, это еще не доказывает его причастность к убийству», – уточнил адвокат.

Ранее «Пятая власть» уже подробно рассказывала о загадочных обстоятельствах того самого телефона, предшествовавших задержанию Аслана Хагундокова. В начале сентября 2014 года родственник Аслан Жигунов сообщил Хагундокову, что сотрудники МВД Ростовской области интересуются телефоном, который якобы был оставлен в его машине.

Спустя несколько дней Аслан приехал к Жигунову в Кабардино-Балкарию, через 40 минут после встречи Хагундокова похитили неизвестные. Сестра Хагундокова рассказала, что в течение суток его избивали и пытали, требуя признаться сразу в двух преступлениях — убийстве предпринимателя Петра Аржаника и разбойном нападении. Несмотря на давление, Хагундоков признательные показания не подписал.

Лишь через время семья добилась возбуждения уголовного дела о похищении Аслана, но расследование, по словам сестры Хагундокова Джульетты, впоследствии было приостановлено. Один телефон, который, как утверждает Аслан, никогда не видел – превратился в цепочку событий: звонок Жигунова, поездка в Кабардино-Балкарию, исчезновение Хагундокова, сутки предполагаемых пыток — и последующее уголовное дело, по которому он уже почти 11 лет находится в заключении.

Другие версии есть?

Изучая материалы дела, Беков обратил внимание еще на одно обстоятельство. В показаниях вдовы и невестки Аржаника, по словам адвоката, упоминалось, что часть его бизнеса была связана с Миллерово. Там находились склады, а также люди, которые были должны погибшему деньги. Защита считает, что эта информация могла стать основанием для проверки других мотивов убийства.

Магомед Беков допускает версию о существовании долговых конфликтов и возможной заинтересованности третьих лиц в смерти предпринимателя. По его мнению, расследование слишком рано сосредоточилось на «возникших неприязненных отношений» якобы после конфликта с велосипедом и последующей мести Хагундокове, из-за чего перестало в полном объеме проверять альтернативные версии.

Беков считает, что длительное пребывание Аслана в колонии не должно становиться аргументом против пересмотра дела. Адвокат ссылается на принцип объективности расследования: следствие должно не только собирать доказательства вины, но и проверять обстоятельства, которые могут свидетельствовать о невиновности человека.

Второе убийство и неожиданный ДНК-след

Не менее интересная информация «всплыла» в другом уголовном деле — об убийстве чиновника Олега Гвоздева в 2012 году. Дело длительное время было приостановлено, после чего производство по нему резко возобновили. Незадолго до этого оперативники приехали к Аслану Хагундокову в Ставропольскую колонию и попросили предоставить биологический материал. Он добровольно его сдал.

Согласно исследованным Магомедом Бековым материалам по делу Гвоздева, ранее экспертизы четырех перчаток, по его словам, не выявили на них потожировых следов или эпителиальных клеток. Обнаруженная кровь принадлежала потерпевшему. Но после получения биологического материала Хагундокова появились основания говорить о наличии его следов.

«Я обратился к специалисту, который объяснил ему, что перенос эпителиальных клеток с одного объекта на другой технически возможен. Для этого достаточно использовать предмет, который соприкасался с биологическим материалом, а затем перенести его на другой объект», – говорит «Пятой власти» адвокат.

Беков считает необходимым установить, каким образом и когда они там появились. Установить время появления следов, по мнению адвоката, можно с помощью соответствующих биологических и химических исследований. Защита запрашивала их проведение, но суд отказал без объяснения причин.

По словам защиты, в экспертном заключении от 9 апреля 2024 года фигурировали копия заключения эксперта ЭКЦ ГУ МВД Москвы от 7 марта 2024 года и копия справки о результатах проверки по федеральной базе данных от 14 марта. Но в восьми томах уголовного дела, утверждает адвокат, ни оригинала, ни копии этой справки нет.

«Если верить этой справке, получается, что Аслан уже находился в базе данных с 2014 года. Тогда возникает вопрос: когда и каким образом он туда попал? Откуда эксперт получил документ и почему он впоследствии отсутствует в материалах дела?», — говорит Беков.

Адвокат Магомед Беков уточняет, что в одном случае речь идет о биологическом профиле человека, следы которого были обнаружены по делу об убийстве Аржаника. В другом — о биологическом профиле Хагундокова, полученном в рамках расследования убийства Гвоздева. По словам адвоката, профили не совпадают. Также специалист-биолог пришел к выводу о принадлежности следов двум разным людям.

«Таким образом материалы второго дела дают основания утверждать, что Хагундоков и человек, оставивший биологические следы по делу Аржаника, — разные лица. Сопоставление двух уголовных дел позволяет увидеть противоречия, которые невозможно оценить, рассматривая каждое производство изолированно», – уточняет Беков.

«Чистой воды фальсификация»

Изученные материалы дела привели адвоката к жесткой оценке действий следствия:

«Чистой воды фальсификация доказательств, сокрытие доказательств следователями, которые неофициально, скорее всего, получили результаты, но не стали их запускать».

По версии адвоката, следствие могло долго искать способ связать Хагундокова с убийством, а затем использовать для этого засекреченного свидетеля, который, как настаивает адвокат, даже не являлся очевидцем преступления. При этом Беков подчеркивает, что необходимо провести новую проверку материалов и действий следователей.

Адвокат продолжает добиваться справедливости. В начале 2026 года он передал представителю Генпрокуратуры последнюю жалобу, в которой изложены 28 пунктов нарушений:

«Большинство из них указывает на то, что материалы из уголовного дела, которые описывает следователь в своих постановлениях, просто исчезли. Это и флешки-карты, и заключения экспертов, и процессуальные документы. Этих материалов уже достаточно для возобновления производства, как минимум. Как максимум — привлечения лиц к ответственности», — резюмирует адвокат.

Вывод

Редакция «Пятой власти» считает, что уголовное дело Аслана Хагундокова оставляет слишком много вопросов, каждый из которых требует конкретного ответа:

Почему в материалах дела нет результатов экспертиз, о проведении которых ранее отчитывалось следствие? Куда исчезли носители с записями видеорегистратора, которые могли иметь принципиальное значение для проверки версии обвинения? Почему не получили полноценной оценки данные о телефонных соединениях и номера, которые находились в районе места убийства? Почему засекреченный свидетель появился лишь спустя год после преступления и почему его показания, как утверждает адвокат, вступили в противоречие с другими материалами дела?

Отдельный вопрос вызывают и обстоятельства, предшествовавшие задержанию Хагундокова. По версии его семьи, в сентябре 2014 года после встречи с родственником Асланом Жигуновым его похитили, в течение суток удерживали и, как утверждает сестра, избивали и пытали, требуя признаться в убийстве Аржаника.

Но, пожалуй, самый принципиальный вопрос возникает при сопоставлении двух уголовных дел. В одном Хагундоков уже более 11 лет отбывает наказание за убийство Петра Аржаника, а другое расследует убийство чиновника Олега Гвоздева. И именно во втором деле, по словам защиты, был получен генетический профиль Хагундокова, который, как утверждается, не совпадает с ДНК человека, оставившего биологические следы по делу Аржаника. При этом защита указывает и на другие расхождения между описаниями предполагаемых преступников — от внешних признаков и роста до способа совершения убийства.

Если эти обстоятельства подтверждаются документами и экспертизами, то речь идёт уже не о единичной процессуальной неточности. Тогда перед следствием и прокуратурой встаёт вопрос о том, каким образом первоначальная версия обвинения могла сохраниться на протяжении стольких лет? Если документы действительно исчезли из уголовного дела, экспертизы, о которых писало следствие, действительно не проводились либо их результаты не были приобщены, а новые исследования и видеозаписи действительно ставят под сомнение первоначальную версию обвинения, государство обязано это проверить.

Редакция «Пятой власти» не берёт на себя функции суда и не утверждает, что Хагундоков невиновен или что следователи совершили преступление. Это может быть установлено только в результате полноценной проверки. Но если доводы защиты подтвердятся, получается, что невиновный человек мог провести за решёткой 11 лет по ошибке, а доказательства его непричастности могли всё это время находиться в материалах уголовных дел. При этом настоящий убийца в таком случае до сих пор остается на свободе.

Telegram-канал «Пятая власть»
Канал о политической, экономической и социальной жизни. Подписаться