Долг по ксерокопии. Как два займа почти на 200 миллионов рублей изменили судьбу одной семьи

В этой истории почти нет случайностей.

По версии Светланы Терехиной, её бывший супруг, два предполагаемых займодавца и приобретатель права требования были знакомы между собой задолго до начала судебных разбирательств. Сначала один из них обратился в суд с требованием взыскать около 88 миллионов рублей и получил отказ. Затем появился другой кредитор — с практически такой же суммой требований, аналогичной ксерокопией договора и уже иным судебным результатом. Позже право требования перешло к третьему участнику, а вступившее в силу судебное решение стало основанием для оспаривания нотариального соглашения о разделе имущества и обращения взыскания на собственность бывшей супруги.

Если рассматривать каждый эпизод отдельно, происходящее можно принять за обычную череду гражданских споров: договор займа, уступка права требования, судебное разбирательство, оспаривание сделки.

Однако документы, изученные редакцией, позволяют увидеть иную последовательность.

Сначала возникает многомиллионный долг. Затем суд признаёт его существование. После этого первоначальный документ фактически уходит на второй план — его место занимает вступившее в законную силу судебное решение. Именно оно впоследствии используется в новых процессах, последствия которых затрагивают человека, который, по представленным редакции сведениям, сам денег не занимал и при рассмотрении ключевого дела не участвовал.

Редакция «Пятой власти» изучила обращение Светланы Терехиной, судебные акты, правовую справку, материалы прокурорских проверок и иные документы, предоставленные заявительницей.

Эти материалы сами по себе не позволяют утверждать, что кем-либо совершено преступление. Однако они содержат совокупность обстоятельств, которые требуют тщательной проверки правоохранительными органами. Вопрос заключается не только в достоверности отдельных договоров займа, но и в том, не использовались ли гражданско-правовые механизмы как инструмент для последующего перераспределения имущества.

Главный вопрос этого расследования можно сформулировать так:

не превратились ли судебные решения в механизм легализации спорного долга, который впоследствии использовался для обращения взыскания на имущество Светланы Терехиной?

32 года брака и соглашение, которое должно было поставить точку

Светлана и Вениамин Терехины прожили в браке 32 года.

После развода в 2017 году они заключили нотариальное соглашение о разделе совместно нажитого имущества.

По словам Светланы, бывший супруг добровольно согласился, что значительная часть имущества перейдёт ей. Соглашение было удостоверено нотариусом, а значит, оформлено в предусмотренной законом форме и отражало волеизъявление обеих сторон.

«В 2017 году мы развелись с моим бывшим мужем, прожив вместе 32 года. Заключили у нотариуса соглашение о разделе нашего общего имущества, где он согласился, что большая часть имущества перейдёт ко мне», — рассказывает Терехина.

Из представленных редакции документов следует, что на момент подписания соглашения сведения о многомиллионных обязательствах перед третьими лицами предметом раздела имущества не являлись и открыто не заявлялись.

Однако спустя почти три года ситуация изменилась.

Выяснилось, что, по утверждениям истцов в последующих судебных процессах, Ваниамин Терехин ещё во время брака якобы получил крупные денежные займы.

Причём, как следует из материалов дела, речь шла не об одном обязательстве, а сразу о двух.

Первый займ: Васильев и 88 миллионов рублей

В 2020 году Олег Васильев обратился в Анапский городской суд с иском к Вениамину и Светлане Терехиным.

Истец утверждал, что ещё в 2011 году передал Вениамину Терехину по договору займа 88 миллионов рублей. Помимо взыскания задолженности, заявленные требования затрагивали и нотариальное соглашение о разделе имущества бывших супругов.

Как следует из изученной редакцией правовой справки, в подтверждение займа суду был представлен не оригинал договора, а его копия.

Анапский городской суд отказал в удовлетворении иска. Согласно материалам, суд пришёл к выводу, что представленной копии недостаточно для подтверждения факта возникновения многомиллионного обязательства.

Такой подход представляется принципиальным.

Когда речь идёт о сумме в десятки миллионов рублей, установлению подлежит не только существование документа, но и сама реальность финансовой операции: располагал ли предполагаемый займодавец соответствующими средствами, каким образом они были переданы, сохранились ли следы движения денег, существует ли оригинал договора и возможно ли провести его экспертное исследование.

По словам Светланы Терехиной, убедительных ответов на эти вопросы в ходе процесса получено не было.

«Оригинала расписки, конечно, не было в суде. Была ксерокопия. Но Анапский суд разобрался с этим делом и отказал в иске», — говорит она.

На этом история могла закончиться.

Однако ещё до завершения судебного спора появился новый иск, основанный на другом договоре займа, но с почти идентичной суммой требований.

Второй займ: Шерофаненко, та же сумма — другой результат

Пока решение Анапского городского суда ещё проходило стадии обжалования, возник новый судебный процесс.

На этот раз истцом выступил Р. Ю. Шерофаненко.

Сумма требований практически совпадала с предыдущей — около 88 миллионов рублей.

Изменились лишь участники процесса и суд, в который был подан иск.

По представленным редакции документам, сама конструкция осталась практически прежней: крупный частный займ, отсутствие оригинала договора и использование его копии в качестве основного письменного доказательства.

«Пока ещё даже апелляция не состоялась, уже пришёл новый иск. Снова такую же сумму мой бывший муж занял — 88 миллионов», — вспоминает Светлана Терехина.

На вопрос журналиста, был ли это тот же кредитор, она ответила:

«Нет. Это уже совсем другой человек».

— Но сумма та же самая?

«Да, сумма та же самая».

По словам Терехиной и сведениям из представленной правовой справки, внимание привлекает ещё одна деталь.

В копии договора займа, как утверждает заявительница, дата была исправлена от руки. По её словам, первоначально в документе фигурировал 2018 год, после чего цифра была изменена таким образом, чтобы получился 2017-й.

«В Советском суде Краснодара приняли ксерокопию расписки даже с исправленным годом. Там сначала был написан 2018 год, потом исправили на 2017-й», — утверждает Светлана.

В отличие от Анапского городского суда, Советский районный суд Краснодара требования удовлетворил.

Так возникла ситуация, при которой два суда по-разному оценили сходные доказательства.

В одном случае копия договора была признана недостаточной для подтверждения займа почти на 88 миллионов рублей.

В другом — аналогичный документ лёг в основу судебного решения, которое впоследствии приобрело ключевое значение для дальнейших имущественных споров.

Именно это решение позже стало одним из юридических оснований для предъявления новых требований к Светлане Терехиной.

Почему вопрос оригиналов имеет принципиальное значение

Представитель Светланы Терехиной Алексей Артеменко утверждает, что за всё время судебных разбирательств подлинники спорных договоров займа и расписок так и не были представлены.

«В рамках множества дел, рассмотренных вокруг всей этой ситуации, ни разу ни в одном судебном заседании не был представлен подлинный экземпляр договора займа и расписки. В материалах дел имеются только копии», — говорит он.

Для подобных споров этот вопрос имеет принципиальное значение.

Подлинник документа позволяет установить значительно больше обстоятельств, чем его копия.

Именно оригинал может стать объектом комплексной криминалистической экспертизы, позволяющей исследовать:

• время изготовления документа;
• возможные исправления;
• особенности нанесения подписей;
• последовательность выполнения реквизитов;
• признаки монтажа или иных изменений.

Копия документа таких возможностей практически не предоставляет.

Поэтому спор в данном случае касается не только допустимости письменного доказательства, но и возможности объективно проверить сам документ, на котором основаны многомиллионные требования.

Алексей Артеменко обращает внимание и на ещё одно обстоятельство.

По его мнению, в материалах отсутствуют убедительные сведения о финансовой возможности предполагаемых займодавцев предоставить столь крупные суммы.

«Отсутствие оригинала расписки и отсутствие доказательств наличия финансовой возможности предоставить столь крупную сумму займа не может являться подтверждением его фактического предоставления», — считает представитель заявительницы.

По словам Терехиной, её представители просили проверить происхождение денежных средств, в том числе с привлечением налоговых органов и Росфинмониторинга.

Как утверждает заявительница, эти вопросы так и не получили исчерпывающего ответа.

Почти 200 миллионов рублей: где следы этих денег?

Два предполагаемых займа почти по 88 миллионов рублей — это около 176 миллионов рублей, не считая процентов и иных требований.

По мнению заявительницы, при подобных суммах неизбежно должны существовать объективные следы финансовых операций.

Если деньги действительно передавались, логично ожидать появления документов или иных подтверждений:

• банковских операций;
• снятия крупных сумм наличных;
• сведений о происхождении денежных средств;
• налоговой отчётности;
• последующего использования этих средств предполагаемым заемщиком.

Светлана Терехина утверждает, что имущество, для приобретения которого, как заявлялось, могли использоваться заемные деньги, фактически было куплено после продажи другого семейного объекта недвижимости.

«Мы купили торговый комплекс на вырученные деньги с продажи дома и земельного участка», — рассказывает она.

Само по себе это обстоятельство не свидетельствует о фиктивности займа.

Однако оно, по мнению редакции, объективно требует проверки происхождения денежных средств и их дальнейшего движения.

Именно поэтому центральным вопросом становится не только существование договора займа, но и подтверждение самой финансовой операции.

Вместо такой комплексной проверки, как следует из представленных материалов, внимание проверяющих органов на протяжении нескольких лет было сосредоточено главным образом на объяснениях участников и вынесении процессуальных решений по материалам проверок.

Почему Светлана не участвовала в деле, которое изменило её судьбу

В деле о взыскании задолженности, рассмотренном Советским районным судом Краснодара, ответчиком являлся Вениамин Терехин.

Светлана Терехина, по её словам и пояснениям представителя, к участию в этом процессе привлечена не была.

При этом именно решение по этому делу впоследствии стало основанием для предъявления требований, непосредственно затронувших её имущественные права.

«При рассмотрении первого спора о взыскании задолженности моего доверителя не привлекали к судебному разбирательству», — говорит представитель Светланы Алексей Артеменко.

— Хотя впоследствии решался вопрос её имущества?

«Да. Именно это решение затем стало основанием для признания недействительным соглашения о разделе имущества. Её права были затронуты напрямую».

Возникает процессуальная ситуация, которая, по мнению редакции, заслуживает отдельной оценки.

На стадии, когда суд устанавливал сам факт существования многомиллионного долга, Светлана, как утверждает её представитель, не участвовала в процессе и не могла представлять свои возражения относительно происхождения займа.

Однако позднее именно это судебное решение оказалось противопоставлено ей как уже установленное обстоятельство.

Иными словами, предметом последующих судебных споров стала уже не копия договора займа, а вступивший в законную силу судебный акт.

Именно это обстоятельство, по мнению редакции, принципиально меняет значение первого процесса.

Протокол, в котором заявительница увидела себя

В материалах, переданных редакции, содержится ещё одно обстоятельство, которое заявительница просит проверить.

По словам Светланы Терехиной, после ознакомления с материалами дела она обнаружила протокол судебного заседания, в котором было указано её присутствие и документ не содержал подписи председательствующего судьи.

При этом сама она утверждает, что в заседании участия не принимала и стороной процесса не являлась.

Редакция не располагает возможностью самостоятельно проверить эти обстоятельства, однако если изложенные сведения соответствуют материалам дела, они требуют отдельной процессуальной оценки.

Речь идёт не о технической ошибке.

Запись о присутствии участника судебного заседания означает, что ему была предоставлена возможность знакомиться с материалами дела, заявлять ходатайства, представлять доказательства и возражать против доводов другой стороны.

Поэтому, по мнению редакции, в рамках проверки необходимо установить:

• кто составлял протокол;
• присутствовала ли Светлана Терехина в заседании фактически;
• каким образом она извещалась;
• велась ли аудиозапись судебного заседания;
• соответствует ли содержание протокола реальным обстоятельствам рассмотрения дела.

Когда долг становится самостоятельным доказательством

Следующим участником этой истории стал И. М. Юдин.

Определением Советского районного суда Краснодара право требования было передано ему от первоначального взыскателя.

После этого Юдин обратился в Центральный районный суд Сочи.

Теперь предметом спора стало уже не взыскание задолженности как таковой.

Новый процесс касался нотариального соглашения о разделе имущества между бывшими супругами.

В качестве ключевого доказательства существования долга использовалось уже не содержание первоначального договора займа, а вступившее в законную силу решение Советского районного суда.

Именно в этом, по мнению редакции, заключается один из наиболее важных моментов всей истории.

Первоначальный документ постепенно перестал играть самостоятельную роль.

Его место заняло судебное решение, которое приобрело обязательную силу для последующих процессов.

17 октября 2022 года Центральный районный суд Сочи удовлетворил требования нового взыскателя.

Согласно представленным редакции материалам, суд пришёл к выводу, что Светлана Терехина при заключении нотариального соглашения должна была знать о существовании задолженности бывшего супруга.

Так первоначальный спор о договоре займа трансформировался в имущественный спор, предметом которого стало уже соглашение о разделе совместной собственности.

Почему знакомство участников имеет значение

Светлана Терехина утверждает, что участники этих судебных процессов были знакомы друг с другом задолго до возникновения споров.

По её словам, первоначальные взыскатели и приобретатель права требования поддерживали отношения между собой, а также были связаны с кругом общения её бывшего супруга.

«Потом появляется ещё один человек, который перекупает этот долг. Между собой они друзья», — утверждает Терехина.

Само по себе знакомство людей, безусловно, не свидетельствует о противоправных действиях.

Однако если лица, находящиеся в устойчивых отношениях, последовательно участвуют в событиях, которые приводят к одному имущественному результату, эти обстоятельства могут иметь значение для проверки версии о согласованности их действий.

Именно поэтому, по мнению редакции, правоохранительным органам важно установить:

• как давно знакомы участники;
• существовали ли между ними финансовые отношения;
• обсуждались ли судебные процессы до подачи исков;
• на каких условиях была совершена уступка права требования;
• почему практически одновременно возникли два займа сопоставимого размера;
• по какой причине итогом многолетних судебных разбирательств стало обращение взыскания именно на имущество Светланы Терехиной.

Почему взыскание оказалось обращено на имущество бывшей супруги

По словам Светланы Терехиной, после развода Вениамин Терехин распорядился имуществом, которое получил по нотариальному соглашению, переоформив его на новую супругу.

«После развода мой бывший муж всё, что ему отошло по соглашению, переоформил на свою жену», — утверждает Светлана.

При этом, как следует из представленных редакции документов и пояснений заявительницы, дальнейшие судебные требования были направлены не на оспаривание этих сделок.

Предметом нового судебного разбирательства стало нотариальное соглашение о разделе имущества между бывшими супругами.

По словам Терехиной, именно её имущество оказалось объектом взыскания.

«Так как у моего бывшего супруга совсем нет имущества, а у меня имущество осталось, весь этот долг повесили на меня», — говорит она.

Само по себе это обстоятельство не свидетельствует о противоправности действий участников процесса.

Однако возникает вопрос, который, по мнению редакции, требует проверки.

Если целью было взыскание реально существующей задолженности, исследовались ли все сделки должника, включая последующее отчуждение принадлежащего ему имущества? Или же внимание кредитора изначально было сосредоточено именно на активах бывшей супруги?

Ответ на этот вопрос имеет принципиальное значение для понимания всей последовательности событий.

Что потеряла Светлана Терехина

Последствия судебных решений затронули практически всё имущество, которое осталось у неё после развода.

Среди объектов, которые она называет, — торговый комплекс, коммерческая недвижимость в Сочи, автомобиль, а также квартира младшего сына, оформленная на её имя.

«Арест наложили на мою машину. Потом — на квартиру младшего сына. Затем у меня забрали коммерческую недвижимость в Сочи», — рассказывает Светлана.

По её словам, сохранить удалось лишь квартиру, приобретённую по договору дарения и не входившую в состав совместно нажитого имущества.

«Единственное, что у меня осталось, — моя квартира. Потому что она была куплена по дарению».

Таким образом, предметом спора стало уже не только существование предполагаемой задолженности Вениамина Терехина.

По утверждению Светланы, итогом судебных процессов стала фактическая утрата значительной части имущества, которым она владела после раздела собственности.

Предложения о мировом соглашении и требования забрать заявления

После судебных решений, по словам Светланы, Юдин выходил с предложением заключить мировое соглашение.

Само по себе такое предложение законно и широко используется в гражданских спорах. Однако в контексте всей истории Терехина воспринимает его как попытку договориться уже после создания для неё критического имущественного положения.

«Мне позвонил тот истец, который перекупил долг, и говорил: давайте мы вам то-то дадим и сделаем мировое соглашение», — рассказывает она.

Ещё более серьёзно звучит её утверждение о переданных через родственников требованиях прекратить обращения в правоохранительные органы.

«Мой бывший муж через родственников передавал, чтобы я забрала все заявления из следственных органов», — заявляет Светлана.

По её словам, нынешняя супруга Терехина также передала через сноху угрозу:

«Будет ходить по следственным органам — мы её посадим».

На вопрос, за что именно, якобы последовал ответ:

«Мы найдём за что».

Редакция не может независимо подтвердить содержание этих разговоров и приводит их как прямую позицию Терехиной. Тем не менее такие заявления требуют проверки: кто именно передавал сообщения, имеются ли свидетели, переписка, записи разговоров или другие подтверждения.

Вместе с тем подобные сообщения, при наличии подтверждающих данных, могут иметь значение для оценки всех обстоятельств дела.

Нападение в подъезде

Через некоторое время после описанных событий, по словам Светланы, на неё было совершено нападение.

«Я заходила домой. В подъезде кто-то ударил меня сзади. Кто это был, я не видела», — рассказывает она.

Светлана Терехина не утверждает, что нападение связано с имущественным конфликтом, и не называет возможных участников.

Редакция также не располагает доказательствами существования такой связи.

Однако временная последовательность событий, на которую указывает заявительница, по мнению редакции, заслуживает проверки наряду с другими изложенными обстоятельствами.

Отказы, которые продолжают отменять

С 2022 года Светлана Терехина неоднократно обращалась в органы внутренних дел, Следственный комитет и прокуратуру с заявлениями о необходимости проверить обстоятельства возникновения спорной задолженности.

По её мнению, действия участников событий могут содержать признаки преступлений, предусмотренных статьями 159 и 303 УК РФ: мошенничество и фальсификация доказательств в гражданском деле.

Как следует из представленных редакции документов, на протяжении нескольких лет выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела.

Вместе с тем вышестоящие прокуроры неоднократно отменяли эти решения, указывая на неполноту проведённых проверок.

Одним из таких примеров является постановление полиции Карасунского округа от 4 марта 2024 года.

Позднее заместитель прокурора Карасунского округа отменил его, указав, что необходимые проверочные мероприятия выполнены не были, а принятое решение нельзя признать законным и обоснованным.

Этот эпизод имеет самостоятельное значение.

Отмена отказного постановления ещё не означает подтверждения доводов заявителя.

Однако она свидетельствует о том, что надзорный орган признал проведённую проверку недостаточной и потребовал её продолжения.

Именно поэтому ключевые вопросы этой истории, по мнению редакции, остаются без окончательного ответа:

• существовали ли оригиналы договоров;
• подтверждается ли реальная передача денежных средств;
• исследовалось ли происхождение почти двухсот миллионов рублей;
• проверялись ли связи между участниками;
• почему именно имущество Светланы Терехиной стало конечным объектом взыскания.

Когда отдельные события складываются в единую картину

Истории, в которых взыскание имущества начинается с появления крупной задолженности, хорошо известны судебной практике.

Сами по себе договор займа, уступка права требования, судебное взыскание долга или оспаривание сделки являются законными гражданско-правовыми механизмами.

Однако при оценке подобных ситуаций значение имеет не только каждый эпизод в отдельности, но и их последовательность.

В материалах, изученных редакцией, внимание привлекает именно совокупность обстоятельств.

После нотариального раздела имущества появляются два самостоятельных требования почти на одинаковую сумму.

В одном процессе копия договора признаётся недостаточным доказательством.

В другом — аналогичный документ становится основанием для взыскания.

Затем право требования переходит третьему лицу.

После этого в центре судебного разбирательства оказывается уже не сам договор займа, а вступившее в законную силу судебное решение.

Именно оно впоследствии используется при рассмотрении вопроса о судьбе имущества бывшей супруги.

Каждое из этих обстоятельств само по себе допускает различные объяснения.

Но именно их последовательность стала предметом обращения Светланы Терехиной в правоохранительные органы.

Роль Вениамина Терехина

Практически все ключевые события, изложенные в материалах дела, так или иначе связаны с Вениамином Терехиным.

Именно ему, по утверждениям истцов, были предоставлены многомиллионные займы.

Именно его задолженность легла в основу последующих судебных решений.

По словам Светланы Терехиной, после развода имущество, доставшееся бывшему супругу по нотариальному соглашению, было переоформлено на новую супругу.

В дальнейшем, как утверждает заявительница, именно его долг стал основанием для предъявления требований уже к её собственности.

Редакция не располагает доказательствами, позволяющими утверждать, что Вениамин Терехин действовал согласованно с другими участниками судебных процессов.

Такой вывод может быть сделан только по итогам полноценной проверки правоохранительных органов и судебного разбирательства.

Вместе с тем представленные документы, по мнению редакции, ставят вопрос, который до настоящего времени не получил убедительного ответа.

Был ли Вениамин Терехин исключительно ответчиком по гражданским делам, либо его роль в возникновении и развитии всей последовательности событий требует более детального исследования?

Именно на этот вопрос, по мнению редакции, должна ответить объективная проверка.

Какие вопросы пока остаются без ответа

Изученные редакцией материалы позволяют сформулировать несколько ключевых вопросов.

• Где находятся оригиналы договоров займа и существуют ли они вообще?
• Какими доказательствами подтверждается фактическая передача почти двухсот миллионов рублей?
• Проверялось ли происхождение этих денежных средств?
• Исследовались ли финансовые возможности предполагаемых займодавцев?
• На каких условиях было уступлено право требования?
• Проверялись ли связи между всеми участниками судебных процессов?
• По какой причине объектом взыскания стало прежде всего имущество Светланы Терехиной?

Ответы именно на эти вопросы способны подтвердить либо опровергнуть доводы заявительницы.

Без такой проверки, по мнению редакции, дать окончательную правовую оценку изложенным обстоятельствам невозможно.

Вывод редакции

Изученные редакцией документы не выглядят как история об одном неудачном разделе имущества.

Перед нами просматривается последовательная схема использования гражданского судопроизводства для получения контроля над собственностью Светланы Терехиной.

Её предполагаемый механизм мог выглядеть так:

после добровольного нотариального раздела имущества вокруг бывшего мужа появляются знакомые ему лица с многомиллионными требованиями;

одна попытка легализовать долг заканчивается неудачей;

почти сразу запускается вторая — с другим кредитором, похожей суммой и другим судом;

на основании копии документа возникает судебное решение;

требование передают третьему знакомому участнику;

новый взыскатель использует уже не сомнительную расписку, а авторитет вступившего в силу решения;

нотариальное соглашение бывших супругов разрушается;

имущество предполагаемого должника оказывается недоступным, а взыскание обращается на активы бывшей жены.

Фактически правосудие в такой конструкции используется не как способ установить истину, а как механизм придания спорному долгу внешней законности.

Редакция не называет В. Терехина, О. Васильева, Р. Шерофаненко и И. Юдина преступниками: их виновность не установлена вступившим в силу приговором.

Но совокупность выявленных обстоятельств позволяет говорить о признаках возможных согласованных действий, направленных на создание или использование многомиллионной задолженности ради последующего изъятия имущества Светланы Терехиной.

Версия о случайном совпадении требует слишком большого количества допущений:

случайно появились два кредитора;

случайно заявили почти одинаковые суммы;

случайно не сохранились оригиналы;

случайно в одном документе исправили дату;

случайно Светлану не привлекли к ключевому делу;

случайно право требования перешло знакомому участнику;

случайно имущество самого должника оказалось выведено;

случайно целью взыскания стала собственность бывшей супруги;

случайно после обращений в правоохранительные органы возникли предложения забрать заявления.

Когда случайностей становится слишком много, журналист обязан назвать происходящее своим именем.

Перед нами не просто череда судебных споров, а признаки возможной имущественной операции, в которой судебные решения могли использоваться как инструмент легализации спорного долга и последующего отчуждения собственности.

Теперь этот вывод должны проверить не только журналисты.

Его обязаны проверить Следственный комитет, МВД и прокуратура — не формально и не в очередной раз переписывая постановление об отказе, а исследуя деньги, документы, связи и мотивы каждого участника.

Потому что вопрос этой истории давно не ограничивается судьбой Светланы Терехиной.

Речь идёт о том, может ли в России ксерокопия сомнительного займа, пройдя через несколько судебных кабинетов, превратиться в законный с виду документ на отъём чужой собственности.

И если такой механизм действительно сработал, то главной потерпевшей становится не только конкретная женщина.

Потерпевшим становится само правосудие.

Редакция «Пятой власти» продолжит следить за развитием этой истории.

Telegram-канал «Пятая власть»
Канал о политической, экономической и социальной жизни. Подписаться