«Показания потерпевшего неоднократно менялись»: адвокат Максим Анохин - о деле Барбатунова и жалобе в Верховный суд РФ

В Северобайкальске участника СВО Дениса Барбатунова приговорили к лишению свободы за разбойное нападение на подростка. Однако телефон, который якобы пытались похитить, остался у владельца. Показания потерпевшего менялись, а в другом уголовном деле появилась свидетельница, описавшая драку иначе, чем это установил суд. После отказа кассационной инстанции адвокат Максим Анохин обратился в Верховный суд России. В большом интервью «Пятой власти» - о доказательствах, судебных противоречиях и том, почему защита считает необходимым пересмотреть приговор.

История, начавшаяся с ночного конфликта возле многоквартирного дома в Северобайкальске, обернулась двумя уголовными делами и несколькими судебными процессами.

В одном Денис Барбатунов и Алексей Дутов получили сроки за разбойное нападение на несовершеннолетнего Александра Сафронова. В другом уже сами мужчины оказались потерпевшими от группового избиения.

1 декабря 2025 года Северобайкальский городской суд приговорил Барбатунова к двум годам шести месяцам колонии общего режима. В январе 2026-го апелляция сократила наказание на два месяца. В августе Восьмой кассационный суд оставил решение без изменения.

Защита продолжает настаивать: драка действительно была, но к похищению телефона она не имела отношения.

Ранее «Пятая власть» подробно рассказывала об обстоятельствах произошедшего, включая видеозапись нападения на Барбатунова и Дутова.

Теперь дело дошло до Верховного суда РФ. Адвокат коллегии адвокатов «Юстина» Максим Анохин подготовил кассационную жалобу, в которой оспаривает не только квалификацию преступления, но и то, как суды установили обстоятельства конфликта.

Мы собрали основные вопросы к позиции защиты на основе представленных редакции документов и письменных пояснений адвоката.

«Мы не отрицаем драку. Мы оспариваем её квалификацию»

- Максим Алексеевич, дело прошло три судебные инстанции. Приговор вступил в силу. Почему вы считаете, что у Верховного суда есть основания вмешаться?

- Потому что речь идёт не просто о несогласии с наказанием. Мы указываем на существенные противоречия в доказательствах, которые, на наш взгляд, не получили надлежащей судебной оценки.

Самое главное - в деле не доказана цель хищения. Денис Барбатунов и Алексей Дутов с самого начала признавали, что конфликт с потерпевшим был. Но они объясняли его совершенно другими обстоятельствами.

Никто не отрицал драку. Спор заключается в том, почему она произошла и имелось ли у осуждённых намерение похитить имущество подростка.

Мы считаем, что обстоятельства конфликта были установлены неполно, а действия Барбатунова получили неправильную уголовно-правовую оценку.

- Но суд признал, что Барбатунов и Дутов напали на подростка, угрожали ему ножницами и пытались завладеть телефоном. На чём основана ваша уверенность, что этого не было?

- Прежде всего на обстоятельствах, предшествовавших драке, показаниях самих осуждённых и противоречиях в рассказе потерпевшего.

До столкновения на улице подростки приходили в квартиру Дутова. Они искали человека по имени Баир. Между ними и хозяином возник конфликт. По версии осуждённых, впоследствии один из подростков проник в квартиру через окно.

Затем события продолжились на улице. Между Барбатуновым и Сафроновым началась борьба, в которую вмешался Дутов.

Эта последовательность объясняет возникновение конфликта без какой-либо попытки хищения.

- Получается, вы считаете, что обычную драку превратили в разбой?

- Мы считаем, что суды не дали должной оценки доказательствам отсутствия корыстной направленности.

Для разбоя недостаточно установить сам факт насилия. Необходимо доказать, что нападение совершалось именно с целью хищения чужого имущества.

Если насилие возникло из личного конфликта, то в зависимости от установленных обстоятельств может идти речь о преступлении против личности, но не обязательно о разбое.

Именно на этом принципиальном различии строится наша позиция.

«Телефон остался у потерпевшего»

- Один из ваших основных доводов - телефон никто не похитил. Но ведь разбой считается оконченным преступлением даже без фактического завладения имуществом. Разве это не ослабляет вашу позицию?

- Мы этого положения закона не оспариваем. Однако отсутствие хищения нужно оценивать вместе с другими обстоятельствами.

«Телефон потерпевшего не был похищен, несмотря на возможность».

Сам Сафронов рассказывал, что после нанесённых ударов на короткое время потерял сознание. Если исходить из его показаний, у предполагаемых нападавших могла появиться возможность забрать телефон.

Но никто этого не сделал.

Для защиты это одно из обстоятельств, ставящих под сомнение утверждение о цели хищения. Не единственное доказательство, а часть общей картины.

- Допустим, мужчины действительно поссорились с подростком. Но одно не исключает другого. В ходе конфликта они могли потребовать телефон. Почему вы отвергаете такую возможность?

- Потому что необходимо опираться на доказательства, а не предполагать, что могло произойти.

Барбатунов и Дутов отрицали требование передать телефон. Их объяснения о причинах конфликта согласуются между собой и с частью первоначальных показаний свидетелей.

При этом версия о хищении, по нашему мнению, в существенной степени опирается на показания потерпевшего, которые неоднократно менялись.

Поэтому вопрос не в теоретической возможности совершения разбоя, а в том, насколько убедительно доказано, что он действительно был совершён.

«Сначала боролся с одним, затем - с другим»

- Вы неоднократно обращаете внимание на противоречия в показаниях Сафронова. Что именно вас настораживает?

- «Показания потерпевшего неоднократно менялись».

Причём речь не о цвете одежды или какой-то случайной детали. Менялось описание действий двух участников.

31 мая 2025 года Сафронов рассказал, что боролся с Дутовым, а Барбатунов наносил удары бутылкой.

На следующий день во время очной ставки с Дутовым он подтвердил эту версию.

Но 2 июня на очной ставке с Барбатуновым указал уже на него как на участника борьбы. Позднее в тот же день снова изменил показания.

Таким образом, суду были представлены разные описания одного события.

Мы считаем, что эти противоречия требовали гораздо более тщательного исследования.

- Потерпевший был несовершеннолетним. Он мог испытывать стресс, путаться в воспоминаниях. Почему вы исключаете такую возможность?

- Мы не исключаем, что человек способен ошибаться или уточнять свои показания.

Но задача следствия и суда - выяснить причины таких изменений, сопоставить их с другими доказательствами и объяснить, почему одному варианту следует доверять больше, чем другому.

Здесь различия касаются действий конкретных людей. А именно эти действия имеют значение для установления состава преступления.

Кроме того, потерпевший скончался до рассмотрения дела судом первой инстанции. Возможности непосредственно допросить его и устранить противоречия уже не было.

При таких обстоятельствах особенно важно исследовать свидетельства других очевидцев.

- Отдельный вопрос вызывает бутылка, которой, по версии обвинения, Барбатунов наносил удары. Что не так с этими показаниями?

- При первоначальном допросе потерпевший утверждал, что Барбатунов взял бутылку правой рукой.

Но у Дениса серьёзное ранение правой руки, полученное на СВО. В результате повреждения нервов её функции значительно нарушены. Ему установлена инвалидность III группы.

Защита обратила внимание следствия на это обстоятельство.

После этого, 29 июля 2025 года, потерпевший дал дополнительные показания. Теперь он сообщил, что бутылка находилась в левой руке Барбатунова.

При этом в протоколе прямо упоминалось, что потерпевший учитывал проблемы обвиняемого с правой рукой.

Мы считаем такое изменение существенным и требующим проверки.

- Но это ещё не доказывает, что подросток говорил неправду.

- Безусловно, само по себе изменение показаний не доказывает заведомого оговора.

Однако суд должен оценить, почему показания изменились, насколько они согласуются с медицинскими обстоятельствами и остальными материалами дела.

Тем более что Барбатунов и Дутов утверждали: удар был нанесён не бутылкой, а освежителем воздуха.

Получается, имеются расхождения не только в описании руки, но и самого предмета.

«Появился очевидец, которого не допросили по нашему делу»

- В кассационной жалобе вы уделяете большое внимание Наталье Ван-Ван-Шу. Кто она и почему её показания настолько важны?

- Это свидетельница, которая, согласно материалам другого уголовного дела, наблюдала первоначальную драку между Сафроновым и Барбатуновым.

Её показания были получены при расследовании и рассмотрении дела в отношении Марка Сафронова и Валерия Логинова.

19 мая 2026 года их признали виновными в хулиганстве по части 2 статьи 213 УК РФ за последующие действия в отношении Барбатунова и Дутова.

В ходе того процесса Ван-Ван-Шу рассказала об обстоятельствах первоначальной драки.

По её описанию, борьба происходила именно между Сафроновым и Барбатуновым, а Дутов вмешался позднее.

Это соответствует тому, что с самого начала говорили осуждённые.

- Но почему эта свидетельница не появилась в первоначальном судебном процессе?

- На тот момент стороне защиты о ней не было известно.

Сведения о свидетельнице стали доступны уже после вынесения приговора по делу Барбатунова. Мы поставили вопрос о её допросе при апелляционном рассмотрении.

Однако ходатайство удовлетворено не было.

Позднее этот вопрос поднимался и в кассационной жалобе, но суд не признал отказ основанием для отмены приговора.

Мы считаем, что показания непосредственного очевидца могли иметь значение для проверки обстоятельств, установленных судом.

- Но ведь в другом уголовном деле суд рассматривал хулиганство, а не разбой. Почему его выводы должны влиять на приговор Барбатунову?

- Мы не утверждаем, что второй приговор автоматически отменяет первый.

Речь о конкретных показаниях свидетеля относительно событий, которые имеют отношение к обоим делам.

Если очевидец описывает действия участников иначе, чем они изложены в обжалуемом приговоре, необходимо проверить, какое значение имеют эти расхождения.

Другой суд исследовал показания Ван-Ван-Шу в рамках своего дела. Мы добиваемся того, чтобы относящиеся к делу Барбатунова обстоятельства также получили надлежащую оценку.

«Свидетель сначала подтвердил нашу версию, а затем изменил показания»

- Кроме Ван-Ван-Шу вы ссылаетесь на показания Владислава Рогова. Почему они важны?

- В первоначальных показаниях Рогов подтвердил, что подростки приходили в квартиру Дутова искать Баира.

Это существенное обстоятельство, потому что Барбатунов и Дутов с самого начала рассказывали о таком посещении и возникшем конфликте.

Но 6 августа 2025 года Рогов изменил свои показания. Теперь он отрицал, что компания ранее заходила к Дутову, а также говорил, что до конфликта они не были знакомы.

Мы ставим вопрос о причинах столь заметного расхождения.

- Что это меняет в обвинении о разбое?

- Это касается предыстории конфликта.

Если подростки действительно приходили в квартиру, искали конкретного человека, спорили с хозяином, а затем столкновение продолжилось на улице, у произошедшего появляется объяснение, не связанное с намерением завладеть телефоном.

Мы не утверждаем, что только этого обстоятельства достаточно для отмены приговора.

Но его нужно исследовать в совокупности с остальными доказательствами.

- Вы также пишете о возможном мотиве оговора. На чём основано такое предположение?

- В материалах имеются показания о заявлениях по факту предполагаемого проникновения в квартиру Дутова и повреждения имущества.

Сестра Дутова Надежда Кузьменко сообщала о следах обуви возле окна. Также защита ссылается на показания о попытках добиться отзыва заявления в полицию.

По нашей версии, между сторонами существовал конфликт, в рамках которого могли возникнуть встречные обвинения.

Но это вопрос, который необходимо проверять. Само наличие спора между участниками ещё не означает, что кто-то заведомо дал ложные показания.

«Не каждый свидетель видел то, о чём рассказывал»

- В жалобе вы утверждаете, что показания свидетелей обвинения основаны на рассказе самого Сафронова. О чём речь?

- В частности, Рогов и Логинов сообщали, что узнали о предполагаемой попытке отобрать телефон со слов Сафронова.

Они не описывали требование передать телефон и угрозы ножницами как обстоятельства, которые непосредственно наблюдали сами.

«Показания свидетелей обвинения основаны на словах потерпевшего».

Для нас это важно при оценке того, насколько самостоятельно подтверждается версия о цели хищения.

Когда несколько человек пересказывают слова одного участника, их показания нельзя без дополнительной проверки приравнивать к нескольким независимым наблюдениям нападения.

- Однако суд признал доказательства достаточными, а кассация не нашла существенных нарушений. Почему вы считаете, что Верховный суд должен прийти к другому выводу?

- Мы просим не просто предпочесть версию защиты версии обвинения.

Мы указываем на конкретные обстоятельства: изменения показаний потерпевшего, расхождения в описании действий осуждённых, отказ в исследовании показаний очевидца и вопросы к доказанности цели хищения.

По нашему мнению, эти обстоятельства могли повлиять на исход дела.

Верховный суд должен оценить, были ли при рассмотрении дела допущены существенные нарушения уголовного или уголовно-процессуального закона.

«Боевые заслуги не заменяют доказательства»

- Барбатунов - участник СВО, получил тяжёлое ранение, имеет государственную награду, воспитывает троих детей. Но ведь всё это само по себе не говорит о его невиновности?

- Разумеется, не говорит.

Мы не считаем, что участие в СВО или наличие награды освобождает человека от ответственности за совершённое преступление.

Однако состояние здоровья, инвалидность, семейное положение, отсутствие прежних судимостей и другие характеризующие обстоятельства должны учитываться при назначении наказания.

Апелляционный суд признал государственную награду дополнительным смягчающим обстоятельством и снизил срок лишения свободы.

Но наш основной довод касается не строгости наказания, а правильности квалификации действий Барбатунова.

- Чего именно вы добиваетесь сейчас? Оправдания Барбатунова?

- В кассационной жалобе мы просим отменить приговор Северобайкальского городского суда от 1 декабря 2025 года, апелляционное определение Верховного суда Республики Бурятия от 27 января 2026 года и решение Восьмого кассационного суда от 11 августа 2026 года.

Основное требование - направить уголовное дело на новое судебное рассмотрение.

Альтернативно мы ставим вопрос об иной квалификации действий Барбатунова, если будет установлено отсутствие цели хищения.

Мы считаем, что действия, совершённые во время конфликта, должны оцениваться исходя из их действительного характера, а не автоматически квалифицироваться как разбой.

- Какой вопрос вы считаете самым важным для Верховного суда?

- Достаточно ли убедительно доказано, что Барбатунов участвовал в нападении именно с целью хищения чужого имущества?

Драка была. Этого никто не отрицал.

Но между участием в драке и совершением разбойного нападения существует принципиальная правовая разница.

Мы считаем, что в деле остались существенные сомнения относительно обстоятельств конфликта, роли его участников и цели применения насилия.

Поэтому защита добивается нового рассмотрения дела и полноценной оценки всех приведённых доводов.

Вместо послесловия

История Дениса Барбатунова примечательна не только тем, что один ночной конфликт привёл к двум уголовным делам.

В материалах этих процессов оказались свидетельства, которые защита считает несовместимыми с отдельными выводами обвинительного приговора.

Сам потерпевший несколько раз менял описание драки. Другой свидетель по-разному рассказывал о событиях, предшествовавших столкновению. А показания женщины, которая, по утверждению защиты, наблюдала первоначальную борьбу, были исследованы в отдельном процессе, но не непосредственно при пересмотре дела Барбатунова.

Ни одно из этих обстоятельств само по себе не доказывает судебной ошибки.

Однако они стали основанием для новой попытки оспорить вступивший в силу приговор.

При этом остаётся существенное юридическое различие: непохищенный телефон не исключает разбой, но цель хищения должна быть доказана. И спор о наличии такого умысла лежит в основе обращения адвоката Анохина.

Теперь защита рассчитывает на проверку законности предыдущих судебных решений Верховным судом России.

Редакция «Пятой власти» продолжит следить за делом и намерена получить официальную информацию о ходе рассмотрения жалобы.

Потому что в истории, где от оценки показаний зависит свобода человека, важен не только итоговый приговор. Важно и то, насколько убедительно суд смог объяснить, почему одни доказательства признаны достоверными, а другие отвергнуты.

Telegram-канал «Пятая власть»
Канал о политической, экономической и социальной жизни. Подписаться