Рабство в XXI веке: как Юрий Сычев отправляет за решетку всех, кто идет против него

В селе Опытной станции ВНИИК Воронежской области в ходе расследования «Пятой власти» раскрылись факты насилия, запугивания и правового произвола: Юрий Сычёв вместе с братом Никитой Гудиным избил Алексея Шабанова и Сергея Кабанова, пришедших по просьбе Алексея Татаринцева, которого позже принудили дать ложные показания — теперь двое мужчин (Алексей Шабанов и Сергей Кабанов) находятся под стражей уже более четырёх месяцев. По словам местных, Сычёв держит в страхе деревню, унижает главу поселения, портит имущество предпринимателей, вовлекает несовершеннолетних, избивает и запугивает Татаринцева, а в его доме был найден инвалид Анатолий Гапоненко, запертый без документов и пенсии, живущий в ужасающих условиях. Местные боятся с ним спорить, а власти разводят руками: юридически — он всё ещё «неопасен». Почему в селе Опытное люди боятся выйти на улицу читайте в журналистском расследовании «Пятой власти».

От помощи до обвинения один шаг

Село застыло в тревожном ожидании, словно само не может поверить, что в привычном ритме жизни раздался такой спектр событий — драка, рабство, арест. Алексей Шабанов — один из участников ночной драмы, произошедшей 14 января 2025 года — уже более четырех месяцев находится под следствием. Но его супруга, Олеся Шабанова, уверена: за всей этой историей стоит не просто бытовой конфликт, а тщательно скрываемая правда.

«Я его знала давно, — рассказывает Олеся, едва сдерживая волнение, — Татаринцев был другом моего мужа. Мы все в одном селе живем, он у нас был не чужой. Больше десяти лет знаем друг друга».

В ту ночь, по словам жены Алексея, всё началось неожиданно. Семья Шабановых находилась дома, когда в окно постучали. Она сразу узнала силуэт на дворе — это был Алексей Татаринцев. Его лицо было разбито, а одежда залита кровью:

«Я открываю дверь — стоит Татаринцев. Весь в крови. Ночное время, но видно, что что-то случилось. Я спрашиваю: что случилось? Он спрашивает — Лёша дома?».

Её муж Алексей и брат Сергей вышли к Татаринцеву. Как поняла Олеся, тот пришёл просить помощи — якобы Юрий Сычёв отобрал у него документы, и у него даже не было денег на еду. В воздухе витало напряжение, но, как говорит Шабанова, ничего не предвещало трагедии:

«Муж сказал: "Сейчас вернусь — всё расскажу". Я думала, они просто помогут забрать документы у Сычева. Но вернулся он уже по телефону. Позвонил — сказал: нас избили».

1. Шабанов 2. Кабанов

Дальнейшие события развивались стремительно. Олеся Шабанова, не дожидаясь рассвета, направилась в сторону дома Сычёва, где, как она считала, мог находиться её муж. На месте уже были полицейские. Но Татаринцева там не оказалось.

«Я подхожу — стоит муж и брат. Говорю: кто кого избил? Они молчат. Потом смотрю — стоит машина. Как позже выяснилось, это машина брата Юры Сычёва — Никиты Гудина».

Жена Алексея Шабанова утверждает, что Татаринцева на месте не было. Его не оказалось ни среди присутствующих, ни в полицейской машине. И именно с его исчезновения, как считает она, и началась настоящая драма:

«Я спрашиваю: где Лёша-то, Татаринцев? Ведь из-за него все это началось. Но его и след простыл. Я слышала, как сотрудники полиции между собой говорили: "Теперь надо Татаринцева опросить". И я поняла, что они собираются к нему. Но пока они дошли до машины, пока готовились выезжать, другие уже (Сычев и его брат) доехали до него через дворы», — рассказывает Олеся «Пятой власти».

Юрий Сычев с Никитой Гудиным уже были у Татаринцева. Сфотографировали его, запугали и сказали, что нужно говорить полиции:

«Когда приехала полиция – Татаринцев уже давал другие показания – рассказывая, что его избили мой муж и Кабанов. Мой муж — сотрудник полиции с двадцатилетним стажем. Мы — законопослушная семья. Никогда никого не били. Этот Татаринцев до этого приходил пьяный, просил у нас покушать. Я ему хлеб, сало, колбасу давала. Он алкаш, его все тут знают таким. Постоянно пьяный и с разбитым лицом — это для него обычное состояние».

Но на этом история не заканчивается — она приобретает пугающие личные оттенки. После ареста мужа, как говорит жена Алексея, в её жизни начался настоящий террор. И имя ему — Юрий Сычёв.

«Я еду по дороге — он сидит на лавке, вскакивает, хватает себя за половой орган, кричит всякие грязные слова, о том, что я буду его обслуживать, – вспоминает женщина, почти теряя голос. — У меня двое детей. Мальчик и девочка. Мне страшно. Что он может с ними сделать? Он понял, что я беззащитна, без мужа».

При этом Сычёв чувствует полную безнаказанность.

«Он говорит: "Я посадил двух ментов, мне ничего не будет". В вслед кричит, когда я в магазин иду. Ходит с подростками, они на него смотрят с уважением. Он буквально королем тут стал».

Олеся работает в медицинском учреждении, связанном с уголовной исполнительной системой, она не понаслышке знает, кто есть кто. И тем страшнее для неё видеть, как право и порядок разрушаются рядом.

Муж Олеси, Алексей Шабанов, как она утверждает, имел безупречную служебную репутацию:

«Он ветеран боевых действий, был в Чечне. У него благодарности, грамоты, характеристика с работы — безупречные. А сейчас его просто закрыли. Никаких следственных действий, никакой работы. Следователь Сотников просто продлевает срок, ничего не делая».

Она задаёт один вопрос, на который ей до сих пор не дали ответа: почему? Олеся Шабанова не просто говорит — она кричит о помощи. На её лице — страх и отчаяние, в голосе — сила и гнев.

«Закрыть человека на основании слов пьяного? Неужели никто не слышит? Почему никто не хочет провести настоящую проверку? Я сильная. Но я мать. И я боюсь. И пока мой муж сидит, а Сычёв при виде меня берется за свой половой орган и кричит в мой адрес оскорбительные слова на улицах, я остаюсь одна в этом аду».

Как удалось выяснить, отношения между Татаринцевым и Сычёвым — это не дружба, и уж точно не равноправное общение. Это страх. Глубокий, затяжной, бытовой — тот самый, что заставляет человека говорить не то, что было, а то, что сказали сказать.

«Татаринцев боится Сычёва как огня. Он много раз говорил, что Юрка его избивал. Говорил это тихо, почти шёпотом. И тут же просил не повторять никому», — рассказывает один из жителей деревни, просивший не называть имени. — «Один раз Сычёв прямо при нас заломал ему руки, а потом забрал у него документы. Сказал, что если куда пойдёт — сожжёт паспорт. А тот только молча головой кивал».

По словам источника, Сычёв давно держит «под контролем» слабых и зависимых от него людей — в первую очередь тех, кто пьёт, у кого нет постоянной работы или семьи.

«Весь в крови, шел к дому Шабановых – просить помощи»

Ночь с 14 на 15 января вспоминает одна из жительниц поселка (ФИО не разглашается по просьбе свидетельницы), которая оказалась невольной свидетельницей событий, предшествующих трагической развязке с участием Алексея Татаринцева. Женщина уверена — картина произошедшего искажена. И она готова говорить, несмотря на страх и давление:

«Я не знаю, может, кому-то и выгодно, чтобы мы молчали. Но я молчать не буду. Что видела — то и скажу. На суде скажу, в лицо скажу. Потому что ту ночь я помню до мелочей. Это было между 23:30 и полуночью. Шёл уже снег, всё было видно… А он был весь в крови».

Соседка вышла на крыльцо, потому что лаяли соседские собаки:

«У меня машина под окнами стоит, а багажник не закрывался. Боялась, что кто-то из местных «любителей покопаться» полезет. У нас же тут, знаете, есть те, кто шарит по дворам. Ну вот и выглянула. Смотрю — идёт человек. Я сперва даже не узнала. Подумала — точно сейчас к моей машине полезет. А потом присмотрелась — это ж Алёшка Татаринцев!».

Алексей, по её словам, шёл неуверенной походкой, мотая из стороны в сторону. Был весь испачкан, в крови, с разбитым лицом.

«Он шёл вдоль забора в куртке нараспашку, искал глазами номера на домах, — вспоминает свидетельница. — У него футболка была светлая, и по ней сразу видно — в грязи весь, в крови. Он останавливался, смотрел на дома, как будто искал кого-то».

Жительница поселка отмечает, что Алексей направился в сторону дома Шабановых — семьи, с которой он давно был знаком.

«Я семью Шабановых знаю. Они не злые люди. Всегда открывали ему дверь, кормили. Он часто заходил к ним и просил поесть. Олеся выносила хлеб, колбасу — я сама пару раз видела, как он с пакетом от них выходил. Не прогоняли. И в ту ночь он шел к ним – судя по состоянию, просить помощи».

По её словам, Татаринцев никогда не проявлял агрессии по отношению к этой семье, несмотря на проблемы с алкоголем и психическим здоровьем.

«Алёшка — алкаш, да, никто не спорит. Но он не агрессивный. Это не тот, кто врывается в дома или дерётся. Его все знают. Валялся тут под каждым кустом, его Серёжа Кабанов не раз в Орловку ложил. Поднимал пьяного, отвозил. Своим телом его таскал, чтобы тот не замёрз. И вот теперь говорят, что они избили его. Это даже звучит глупо»

Самым тревожным, по словам свидетельницы, стало то, что после этого случая её ни разу официально не допросили:

«Следователь, Воробьёв, кажется, обещал приехать. Я ему говорила: “Я всё расскажу, я знаю, когда это было, и кто куда шёл”. Он записал мои слова, сказал — приедет. Но так и не приехал. До сих пор не вызвали. Ни протокола, ни официального допроса. А я ведь видела всё своими глазами. Как же так?», – говорит «Пятой власти» жительница поселка.

Она утверждает, что в деревне ходит множество слухов, касающихся Сычёва — человека, у которого Татаринцев якобы работал за еду и алкоголь.

«Про Сычёва у нас все говорят. Что он собирает таких, как Татаринцев, пьющих, беззащитных. Что карточки у них забирает, пенсии. Что он на них живёт».

Жительница поселка признаётся, что боится — за себя, за сына, за мужа, который часто бывает в командировках. С тех пор, как её сын пересёкся с Сычёвым, тот начал настойчиво проявлять внимание: «пипикает», «ездит мимо», «вглядывается».

«Он после этого моего сына и гонял, и дразнил. Велосипедом с братом за ним ехали, сигналили, пугали. Я не знаю, с какой целью. Я работаю 25 лет в психбольнице, я таких людей насмотрелась. И всё равно страшно».

Несмотря на страх, свидетельница подчёркивает: она готова выступать на суде, дать показания. Потому что уверена: истина перевернута, а настоящая картина произошедшего скрывается:

«Я человек простой, но не глупый. Я вижу, когда пытаются сделать из чёрного — белое. Алексей Татаринцев шёл за помощью, уже в крови и никто не мог избить его дома у Шабанова. И если сейчас всё перевернут, то завтра могут перевернуть против любого из нас. Я этого не хочу».

Рабство в поселке Опытное

В ходе продолжающегося расследования всплывают всё более мрачные детали обстановки в небольшом поселке, где, как оказалось, можно попасть в рабство — даже не закованным в цепи, а просто оставшись без документов, денег и выбора.

Адвокат Сергей Исаков, представляющий интересы Анатолия Гапоненко, рассказал редакции подробности истории своего подзащитного — мужчины, которого, по всей видимости, превратили в подневольного работника под прикрытием «благотворительной помощи».

«Он — бездомный. Шёл пешком в Белгород, надеясь хоть на какую-то работу, хоть на ночлег, — рассказал Исаков «Пятой власти». — Остановился у магазина в посёлке, рассчитывал, может, кто-то покормит. К нему подошёл человек, представился как местный, “всех тут знает”, и предложил остановиться у некоего гражданина».

По данным адвоката, этим «гражданином» оказался Юрий Сычёв — тот самый, который, как мы уже писали ранее, фигурирует в деле по другим эпизодам давления, в том числе на свидетелей. И это не совпадение. По словам Исакова, Сычёв забрал у Гапоненко паспорт и банковскую карту сразу после заселения. Пообещал еду, крышу над головой — но обмен был нечестным: в ответ Анатолий фактически стал бесплатной рабочей силой.

«Он работал по хозяйству: чистил сараи, таскал кирпичи, кормил животных. Денег не платили. Питание — остатки со стола. На пенсию, что приходила ему на карту, Сычёв сам распоряжался: максимум — 100 рублей на сигареты. Всё остальное — “на нужды дома”», — говорит Исаков.

С точки зрения закона, ситуация больше напоминает преступление, чем бытовую помощь. Документы — изъяты. Карта — тоже. Телесные повреждения — зафиксированы. Свободы передвижения, по сути, не было: однажды, когда Гапоненко попытался уйти, Сычёв догнал его и избил.

«Он пытался забрать документы, хотел уйти, найти работу. За это получил трубой по ноге. У него были кровоподтёки, ссадины. Один раз вообще ночевал в лесу — убежал после очередной вспышки агрессии во дворе, где собралась пьяная компания», — отметил адвокат.

Следователи уже возбудили уголовное дело по факту хищения денежных средств с карты Гапоненко. Его признали потерпевшим, он находится под государственной защитой. Но, по словам Исакова, этого недостаточно: дело должно квалифицироваться как использование рабского труда.

«Человек не был взаперти — но не мог уйти. Потому что у него не было ни документов, ни денег. Это и есть форма зависимости. Это — подневольный труд. Современное рабство. И все признаки состава преступления, по моему мнению, налицо», — заявил Сергей Исаков редакции «Пятой власти».

По данным редакции уголовное дело так и не было возбуждено. Вопрос остаётся открытым: сколько ещё таких «бездомных», «случайных» людей превращаются в бесплатных работников на задворках сёл и деревень, где закон доходит не всегда и не сразу? И какова в этом роль тех, кто, как утверждают свидетели, не раз прибегал к насилию — будь то ради «воспитания», выгоды или просто ощущения безнаказанности?

Глава поселения — о Сычеве

Глава сельского поселения Лилия Ситникова вспоминает, что до весны этого года имя Сычева в поселке «Опытное» почти не звучало. Человек с непростой биографией, инвалид по шизофрении, ранее лежавший в психиатрической клинике в Орловке, неожиданно стал фигурой, вокруг которой раскололось всё местное сообщество.

«Он лежал у нас в психбольнице, в десятом отделении, как инвалид по шизофрении — это было около четырёх лет назад, — рассказывает Лилия изданию «Пятой власти». — Потом сошелся с медсестрой из той же больницы. Жил в Опытном тихо, никто его ни слышал, ни видел. И вдруг — этой весной — будто крышу снесло. Очень резко активизировался. Агрессивно».

Как утверждает глава, сначала его поведение походило на гражданскую активность — он установил скамейки, урны, покрасил деревья и самовольно монтировал мусорные баки. Однако всё делалось без согласований и зачастую с нарушениями.

«Поставил пластиковые ведра, примотал их к деревьям. Вроде бы благоустройство, но какое-то дикое, самовольное, без уведомлений. Владелец частного магазинчика Ozon вообще говорил, что тот угрожал ему, если урну не поставит, и сам потом дрелью прикрутил ведро прямо к его двери. Никаких официальных обращений ко мне как к главе не было. Только вечерние звонки, в духе: “Устанавливайте лавки, быстро”».

По словам Лилии, вокруг Сычева начали группироваться подростки 16–17 лет, которых он втягивал в свою «миссию по наведению порядка». Однако вскоре активизм перерос в откровенное запугивание местных жителей. Люди жаловались, что он дергает детей за руки на улице, кричит, требует что-то убирать. Некоторые женщины, осмелившиеся снимать происходящее на телефон, получали угрозы прямо в чате местного сообщества.

«Он одной женщине написал: “Я тебя убью и мужа убью”, — вспоминает Ситникова. — Другой начал писать, что сейчас приедет, разнесёт. Маты, угрозы, поливание грязью — стандартный сценарий. При этом, когда на него жаловались, он только отмахивался: “Я же ни с топором, никого не убил”».

Самым тревожным, по словам главы, стал эпизод с беженцем Гапоненко, которого Сычев приютил у себя. Сообщалось, что тот забрал у мужчины паспорт и банковские карты, поселил в сарае на огороде и не выпускал без надзора. Человек трудился у него по хозяйству, но, как утверждается, денег не получал. Когда силовики пришли за Сычевым, беженец рассказал о происходящем, но дело закрыли — показания дали только те, кто «на стороне Сычева», а остальные боятся.

«Я с этим мужчиной встречалась, он сначала пришёл к нам устраиваться на благоустройство, — говорит Лилия «Пятой власти». — Всё было нормально: документы в порядке, договорились о зарплате 15–20 тысяч. Он обрадовался, ушёл… и пропал. Потом уже поняли, что, скорее всего, именно его и удерживали».

Сама Ситникова также ощущает на себе давление. Сычев регулярно пишет в общие чаты, обвиняет администрацию в халатности, угрожает, отправляет фейковые фото аварийных деревьев.

«Когда случилась стрельба в другом городе, он рассылал: “Вот если и дальше так будете, у вас будет то же самое”. Это звучало как шантаж. И страшно, и абсурдно. Мы ведь не знаем, на что он решится завтра».

По мнению Лилии Ситниковой, Сычев — человек не только с нестабильной психикой, но и с опасным влиянием на уязвимых — подростков, бездомных, зависимых. За внешним фасадом «местного Робин Гуда» скрывается токсичная фигура, которая, по её словам, может привести к реальной трагедии.

«Проблема в том, что юридически его пока не за что прижать, — говорит она. — Он не ударил, не зарезал. Но вокруг него уже страх. И это страшнее, чем кажется».

Порча имущества на пункте выдачи Озон

В поселке Опытное работа в пункте выдачи заказов — это не только штрихкоды и улыбки клиентам, но еще нападки, угрозы и системная беспомощность. По словам собственника – все видят, что человек опасен, но сделать с ним ничего не могут. Потому что, как говорят — «у него справка».

«Он мне и по телефону угрожал, и девчонок пугал, и ведра какие-то к забору и двери прикручивал, — рассказывает Сергей редакции «Пятой власти». — Представьте, я просто арендатор. Мы выдаём людям заказы. А тут приходит какой-то персонаж, матерится, угрожает, устраивает истерики из-за розетки».

История началась с, казалось бы, банальной просьбы: Юрий Сычёв — пришёл в пункт выдачи и попросил зарядку для телефона. За прилавком были молодые девочки:

«Он начал требовать: “Дайте зарядку!” — говорит Сергей. — А у нас внешняя связь. Я вмешался, говорю: “Извините, мы не салон связи. Мы пункт выдачи, у нас нет такой услуги”. И тут началось — такой поток мата пошёл, девчонок жалко было. Они испугались».

На этом Сычёв не остановился. На следующий день он попытался самовольно подключиться к розетке в помещении, не спросив разрешения. Когда хозяин здания увидел, как Сычёв что-то варит, от общей электросети, он был в шоке. Его снова попросили уйти.

После конфликта Сычёв начал мстить. Он прикручивал пластиковые вёдра к дверям и забору пункта, закладывал проходы, пугая сотрудниц и мешая клиентам.

«Это какой-то перфоманс. Люди приходят за посылками, а у нас на калитке ведро прибито. А рядом Сычев стоит и что-то орёт. Людей реально отпугивал», — говорит Сергей «Пятой власти».

Позже поступили прямые угрозы по телефону. Сергей попытался подать заявление, но, как часто бывает в подобных историях, полиция развела руками:

«Участковый мне сказал: “Ну, приезжайте, поговорим”. Начальник полиции, Артём Владимирович вроде бы, тоже… “У него справка”, — говорят. То есть человек может угрожать, срывать работу, но ничего сделать нельзя», — с горечью констатирует Сергей.

Соседи и сотрудники, по его словам, просто стараются не связываться: «Ой, это Сычёв, да он дурачок», — так и говорят. Но за «дурачком» — конкретные действия, вред бизнесу и травма для тех, кто с ним столкнулся.

«Такое чувство, будто он только что вышел из зоны. Говорил так, что уши в трубочку сворачивались. Мне 50 лет, ему где-то 35, но он хамил, будто пацан в подворотне. Такое не забывается».

Порча имущества семьи Шабановых

Во время подготовки расследования «Пятой власти» по событиям в селе Опытной станции ВНИИК Воронежской области семья Шабановых столкнулась с новой бедой — на их территории произошёл крупный пожар. Полностью сгорела ферма и КамАЗ, находившийся во дворе. Материальный ущерб — колоссальный. Однако больше всего, супругу Алексея Шабанова, одного из арестованных, тревожит не сам пожар, а обстоятельства, которые ему предшествовали. По её словам, в день, когда в селе, у Юрия Сычева, работали сотрудники СОБР, сожительница Юрия Сычёва громко кричала в адрес Шабановых: «Они ещё потратятся!» — фраза, которую Олеся восприняла как прямую угрозу. Через непродолжительное время после этих слов — вспыхнул огонь.

Возможность преднамеренного поджога семья не исключает. И хотя официальной информации от правоохранительных органов пока не поступало, в селе активно обсуждают, что это — не случайность. Стоит отметить, что 11 июля 2025 года, в день пожара, в Опытном вновь видели Алексея Татаринцева. А сам Сычёв, по словам местных жителей, открыто распространял слухи в сёлах Опытное и Петино о том, что это именно он устроил поджог. Что это — бравада, попытка запугать или признание — предстоит выяснить следствию.

На фоне происходящего всё больше жителей села боятся не только за свои дома и имущество, но и за собственную безопасность. Поджог имущества семьи Шабановых – еще одно тревожное звено в цепочке давления, агрессии и безнаказанности, которые, по словам очевидцев, продолжаются в Опытном при полном молчании местных властей.

Комментарий адвоката Акиньшиной Галины Сергеевны:

Уголовный закон призван защищать общество, но в данном случае он работает против него.

Системные нарушения в расследовании – игнорирование альтернативных версий, давление на защиту, затягивание назначения экспертиз и иных следственных действий, манипуляции с открытостью заседаний – создают опасный прецедент. Вместо раскрытия преступления и наказания виновных, правоохранительная система и суд:

- Фактически покрывает потенциально опасного человека (свидетеля с психиатрическим диагнозом, чьи показания могут быть недостоверными. Согласно ГАС «Правосудие» он неоднократно привлекался к уголовной ответственности и состоит на учете у психиатра с диагнозом «умственная отсталость легкая», а следователь, расследующий данное уголовное дело, отказывает в проведении выше названному свидетелю психолого-психиатрической экспертизы).

- Держит невиновных в СИЗО, создавая условия для вынужденного признания;

- Блокирует общественный контроль, скрывая процесс от СМИ (избрание меры пресечения в отношении Алексея Шабанова и Сергея Кабанова, а также последующие четыре продления избранной им меры пресечения в виде содержания под стражей рассматривались в открытых судебных заседаниях, а стоило появиться СМИ - заседание приобрело статус закрытого, то есть судом было исключено присутствие СМИ).

Если закон не способен остановить произвол внутри правоохранительной и судебной систем – он перестаёт выполнять свою главную функцию.

Без этого «жертвами системы» станут не только фигуранты дела, но и всё село, годами живущее в страхе.

В данном случаем судьба двух законопослушных граждан Алексея Шабанова и Сергея Кабанова, которые не остались равнодушными, и судьба их семей, действительно, зависит от объективного расследования уголовного дела, однако в данном случае наблюдаются серьезные процессуальные нарушения, ставящие под сомнение справедливость следствия

Таким образом семьи Алексея Шабанова и Сергея Кабанова оказались в ловушке системы, где безнаказанность одних сочетается с процессуальным произволом против других. Без общественного контроля их права могут быть окончательно нарушены.

Журналистское расследование событий в селе Опытной станции ВНИИК Воронежской области нельзя назвать чередой бытовых конфликтов. Это — тревожный симптом системного сбоя, когда институты, созданные для защиты прав граждан, становятся инструментом устрашения и давления. Судьбы Алексея Шабанова и Сергея Кабанова, оказавшихся за решёткой после инцидента с Юрием Сычёвым, вызывают справедливые вопросы: почему на протяжении четырёх месяцев игнорируются ключевые доказательства, почему к обвинениям привлекается человек с психиатрическим диагнозом, и почему при попытке общественного контроля заседания суда внезапно становятся закрытыми?

Особенно цинично звучат постоянные ответы полиции: «мы не можем задержать Сычёва, он психически болен». При этом у него есть справка, которая, по сути, делает его «неподсудным» — ни к ответственности, ни к последствиям. Но если арест невозможен по медицинским основаниям — тогда возникает другой вопрос: почему его не направляют в специализированное учреждение для лечения и наблюдения? Ведь его поведение — систематическое запугивание жителей, угрозы, насилие, удержание людей у себя в сарае в нечеловеческих условиях и использование их как бесплатной рабочей силы — это прямое нарушение закона и прав человека. Рабство в России отменено более 150 лет назад, и в XXI веке его возвращение под видом «недееспособности» — недопустимо.

А возможно, речь идёт не только о психической нестабильности, но и о хладнокровных действиях, замаскированных под неё. Подозрения в преднамеренном поджоге фермы семьи Шабановых, угрозы, распространяемые в селе, порча чужого имущества, рассказы о «своей причастности» — всё это требует самой серьёзной правовой оценки. На фоне происходящего всё очевиднее: речь идёт не о личном конфликте, а о ситуации, в которой потенциально опасного человека покрывают, а невиновные — изолированы от общества.

Мы уже видели попытки давления и ложных обвинений со стороны Сычева ранее. 14 ноября 2019 года, после празднования Дня полиции, житель Ольховатки обвинил сотрудников полиции в избиении — и тогда, как и сейчас, в центре скандала оказался Юрий Сычёв. О ситуации сообщалось в эфире «Вестей Воронеж» от 14.11.2019. Тогда вмешательство помогло избежать произвола. Сегодня такой шанс — снова в руках общества и властей.

Редакция «Пятой власти» продолжит следить за ситуацией. Потому что закон, который не защищает слабых и покрывает сильных — перестаёт быть законом.

Telegram-канал «Пятая власть»
Канал о политической, экономической и социальной жизни. Подписаться