Земельный передел в Угличе: как чиновники продавали землю по кадастру, а получили уголовное дело

Ночные допросы, обыски и обвинение в мошенничестве – именно в такую цену вышла продажа земли по кадастровой стоимости для чиновницы из Ярославской области.

Марине Аракчеевой, бывшему главе Слободского сельского поселения, с ее слов, поручили продать заброшенные земли, которые должны были пополнить бюджет на 271 тысячу рублей. Процедура была абсолютно законной и открытой: аукцион на электронной площадке, девять участников, даже цена в процессе торгов выросла до 328 тысяч рублей. Но после того, как стало известно, что земля ушла по кадастровой стоимости, Аракчеева, по ее собственным словам, столкнулась с требованием землю законному владельцу не передавать. Она связывает это с позицией Анатолия Курицина, на тот момент главы Угличского района. Мол, отдали слишком дешево. Аракчеева долго сомневалась, но землю все же передали законному владельцу. После чего начался конфликт, который сегодня может стоить ей свободы вплоть до десяти лет.

Сам Анатолий Курицин это категорически отрицает. Он уверяет, что просил не подписывать на моменте формирования аукциона, а не после его проведения.

– Я говорил не подписывать, когда она только решила проводить торги. Это не нарушение о торгах, – заявил он в разговоре с журналистом «Пятой власти».

«Вундеркинды» и «дурью мающиеся»: как выполняли план по долгам

В 2024 году Ярославская область готовилась к муниципальной реформе. Официальный старт перехода на одноуровневую систему местного самоуправления – создание муниципальных округов вместо двухуровневой системы – был объявлен губернатором Михаилом Евраевым 14 мая 2024 года. Сельские поселения переходили на новую систему управления, а перед их главами поставили задачу – быстро погасить бюджетные долги.

Аракчеева утверждает, что именно это стало причиной продажи земли. Глава района Анатолий Курицын, по ее словам, требовал «дорожные карты» по каждому поселению.

Сам Курицин эту связь отрицает.

– Нет, я это не могу сказать. Потому что еще в то время никуда ничего не переходило. Говорили, что нужно работать и с землей, и с имуществом, но работать так, чтобы соответствовала цена. В моем понимании подарили 9 гектаров земли около города Углич. Вы просто проанализируйте сколько около города стоит сотка. Возьмите среднюю составляющую, и вы все поймете, – делится Анатолий Курицин.

Чиновник также утверждает, что не давал указаний закрывать дыры в бюджете любой ценой: «То, что указания закрывать дыры в бюджете — глава округа или района при двухуровневой [системе] влиять на это никак не мог. Тогда право было ее как главы и ее депутатов».

Примерно в тот же временной промежуток у Слободского поселения на балансе оказался гигантский земельный участок – 3506 гектаров. Как он там оказался – для Аракчеевой до сих пор загадка. По ее словам, изначально он принадлежал району, а потом «в одно мгновение» был переоформлен на поселение. Речь идет про участок с кадастровым номером 76:16:000000:42.

«Лакомый кусок» был разбит на множество мелких участков. Дело не хитрое: участки поменьше продаются куда быстрее. Один из них, размером в 9,3 гектара, первым и отправился на аукцион. Решение о его продаже согласовывали с различными ведомствами, в том числе и с депутатами. Аракчеева уверяет, что она действовала по закону и советовалась с опытными коллегами.

– Я пришла к своему подчиненному, юристу Дмитрию Белякову. Попросила созвониться с Министерством конкурентной политики и все разузнать: можно ли продавать по кадастровой стоимости и как эту практику реализовывали другие поселения. Он созвонился с заместителем главы Улейминского сельского поселения Галиной Анатольевной. Она подтвердила, что так можно. Затем он изучил Земельный кодекс. Выяснилось, что законодательство позволяет реализовать именно по кадастровой стоимости, – делится с «Пятой властью» Марина Аракчеева.

Она также подчеркивает, что участок был брошенный: зарос борщевиком. И тратить деньги на оценку коллеги ей не рекомендовали. Тут же всплыла и практика других поселений. Например, глава Улейминского поселения Татьяна Малкова, по словам Аракчеевой, якобы прямо советовала ей продавать по кадастру. Ведь это законная практика и многие земли реализуются именно так.

Цена вопроса

Участок выставили на торги. Аукцион состоялся 7 ноября 2024 года на электронной площадке «Сбербанк-АСТ». Начальная цена – 271 347,88 рубля (кадастровая стоимость). В торгах участвовали девять человек, но семеро были допущены к аукциону. В процессе торгов стоимость земли выросла до 328 330,96 рубля. Победил местный предприниматель Игорь Спивачук.

Спивачук – фигура для Слободского поселения не случайная. Аракчеева знала его по долу службы, а именно: он был постоянным жителем, индивидуальным предпринимателем и не раз выручал администрацию, когда в бюджете не было денег. То деревья пилил, то картриджи заправлял, то компьютеры чинил. А главное всегда был готов подождать с оплатой до конца года, когда придут налоги.

– Он мог ждать оплату до конца года. А другие организации, с которыми мы уже работали, ждать не могли: у нас либо долги были перед ними, либо они не соглашались работать в долг, – объясняет Аракчеева. Это была обычная рабочая история, без всякого криминала.

Но дальше начинается то, что в деле фигурирует как «схема». Сразу после покупки Спивачук половину участка по договору дарения передал депутату муниципального совета Альберту Шустову. Последний, по словам Аракчеевой, был ее личным водителем. Позже еще четверть отошла депутату Максиму Власову, а часть доли Шустова была переоформлена на его несовершеннолетнего сына. Четыре собственника, каждый с долей в праве. Для следствия это стало доказательством сговора. Для предпринимателей – обычной практикой для сельхозземли, в ситуации, когда нужно привлечь инвесторов.

И именно с этого момента, по словам Аракчеевой, начался конфликт. После торгов выяснилось, что отдавать землю по такой цене, по ее версии, было нельзя. Аракчеева вспоминает, что тогда готовилась к мероприятию в селе Покровское, когда ей позвонил глава района. По ее словам, Курицин требовал снять участок с торгов, но было поздно: аукцион уже состоялся, а торги проводило Министерство конкурентной политики.

Затем Курицин, по версии Аракчеевой, потребовал другого: не подписывать договор купли-продажи. Она оказалась между двух огней: с одной стороны – прямое указание начальства, с другой – закон, который она обязана соблюдать.

– Я понимала, либо это провокация в мой адрес. Подпишу – значит, пойду против воли главы района, а если не подпишу – нарушу закон по торгам. И я взяла время подумать, – делится Аракчеева.

Она также уточняет, что 7 ноября сняла с торгов все участки, кроме спорного. Последний был уже куплен и отменить эту процедуру было нельзя.

– 7 ноября были сняты с торгов все участки по требованию Курицина, кроме спорного участка. Последний снять не удалось, так как торги уже состоялись утром.

Более того, процедура начинается с проведения муниципального совета. В конце сентября приходит извещение. С 30 сентября никто даже слова не сказал. Тем более, что, в дорожной карте, которую мы предоставляли, был указан вот этот земельный участок. Там также был указан кадастровый номер, – парирует Марина Аракчеева.

Однако Анатолий это описывает иначе.

– Проходит определенное время, и мне говорят, что земля на площадке уже выставлена. Я говорю: а ты зачем подписала? Не надо подписывать. Она сказала, что это ее подписью подписали. Марин, ну ты ерундой не страдай. Потом у тебя будут проблемы, ты будешь обижаться. Мы ее всей командой предупреждали, – утверждает чиновник.

В итоге Аракчеева дала команду юристу Дмитрию Белякову не подписывать документы. Однако через несколько недель на заседании муниципального совета она заметила, что Беляков ведет себя странно. После заседания он признался, что договор подписал. Спустя пару дней об этом узнал Курицин. С этого дня, по словам Аракчеевой, начался настоящий ад.

«Рядовая» проверка

27 февраля 2025 года сотрудники Угличской межрайонной прокуратуры явились в администрацию поселения с требованием предоставить документы. Аракчеева вспоминает, что никто тогда и не думал про уголовное дело. Это казалось рядовой проверкой, каких было много.

– Я изначально считала, что это рядовая такая проверка по мелочевке, как обычно, для отчета, – говорит она.

Она поручила сотрудникам предоставить все, что требуется, и даже не сразу поняла, что речь идет о том самом участке. Прокуратура нашла какие-то мелкие недочеты в публикации документов на сайте, но ничего, что тянуло бы на уголовное дело. А через две недели, 18 марта, в администрацию пришли сотрудники УФСБ. С понятыми, со специалистом, с обыском. Изъяли рабочие компьютеры, личные телефоны, подшитые дела, ежедневник главы.

– Взломали кабинет главы поселения и изъяли мой рабочий компьютер, а также подшитые и оформленные к постоянному архивному хранению дела: протоколы заседаний муниципального совета, решения муниципального совета, папку с аукционной документацией по реализации земельных участков за 2024 год. Еще мой ежедневник, оригинал объяснительной Белякова по этому участку, – делится экс-глава.

Именно тогда, по словам Аракчеевой, она поняла: это не рядовая проверка, а что-то серьезное.

Три миллиона из воздуха?

Следствие построило обвинение на простой арифметике. Продали участок за 328 тысяч, а стоит он, якобы, 3 миллиона 287 тысяч. И под это дело подвели сразу троих: Аракчееву – как организатора, Спивачука – как покупателя, Шустова – как выгодоприобретателя.

«Согласно обвинению, Спивачук И.А. и Шустов А.П. являются исполнителями мошенничества, а Аракчеева М.А. – пособником», – говорится в обращении защиты.

Цифра в 3,2 миллиона появилась из заключения, выполненного экспертом ФБУ Ярославская ЛСЭ Минюста России Григорьевой Л.А. Именно на нее ссылается прокуратура, когда требует признать сделку недействительной и взыскать с покупателей землю обратно в собственность муниципалитета. Именно на нее опирается и следствие, когда вменяет Аракчеевой ч. 4 ст. 159 УК РФ – мошенничество по предварительному сговору, в особо крупных размерах.

Но вот в чем проблема: органы так и не смогли определиться, сколько же на самом деле стоит эта земля. В деле фигурируют, как минимум, пять разных цифр – и каждая из них подтверждена документами. Следствие настаивает на 3,2 миллиона. Администрация района заказывала оценку, которая показала 2,5 миллиона. Защита говорит о 573 тысячах. Гражданский суд остановился на 509 тысячах. А адвокат Аракчеевой вообще считает, что ущерб не превышает 180 тысяч. Пять оценок и пять разных сумм. И только одна из них дает «особо крупный размер»: та, которую выбрало следствие.

Между тем экс-глава Угличского района с этой цифрой не согласен, но и не поддерживает следствие открыто: «Сколько сделали оценку – я уже не помню. Потому что этим занимался земельный комитет, но никак не 300 тысяч». На вопрос, соответствует ли оценка гражданского суда в 509 тысяч, он отвечает: «Я считаю, что не соответствует. Однозначно не 509 тысяч, а намного больше. Это 9 гектаров земли, кроме всего там проходит природный газ».

В деле появляется рецензия специалиста Екатерины Устименко. Она была подготовлена по заказу защиты – уже после того, как следствие предъявило обвинение, основанное на заключении эксперта Григорьевой. И эта рецензия, что называется, разносит в пух и прах заключение эксперта, на котором строится все обвинение.

Во-первых, Устименко указывает на формальные нарушения: «В заключении эксперта не подтверждено наличие заключенного трудового договора между ФБУ Ярославская ЛСЭ Минюста России и экспертом Григорьевой Л.А.… Экспертиза, проведенная внештатным Экспертом, не является допустимым доказательством по текущей судебной практике», сказано в экспертизе.

Во-вторых, хромает сама методика оценки. Григорьева оценила заброшенный сельхозучасток так, будто на нем можно строить жилые дома. Но это не так: по закону на сельхозугодьях строить жилье нельзя. А значит, и цена у такой земли совсем другая. Специалист Устименко в своей рецензии приводит простой пример: для заброшенной земли скидка на торг должна быть около 18%, а эксперт применил всего 8% – как для участков под жилье. Более того, для сравнения эксперт взял участки, которые являются пашней или коммерческой недвижимостью, а не заброшенной сельхозкой.

«Экспертом не был осуществлен поиск аналогов по сегменту рынка сельхозугодий (залежь) и сходным сегментам (пастбище, сенокос), а также не учтен принцип замещения», – пишет Устименко.

В результате другой эксперт делает вывод, что заключение. На которое ссылается следствие, «произведено с многочисленными нарушениями действующего законодательства… не является полным, всесторонним и объективным» и «не может использоваться при принятии юридических значимых решений». Иными словами, цифра в 3,2 миллиона рублей, на которой держится обвинение в мошенничестве, взята с потолка.

И тут выясняется, что это не единственная оценка в деле. Еще в марте 2025 года, после прокурорской проверки, администрация района заказала свою оценку. Отчет выполнила местный оценщик Данилова Мария. Сумма составила 2 миллиона 516 тысяч рублей. То есть даже оценка, заказанная районом, не дала тех 3,2 миллиона, на которых настаивает следствие.

Следом гражданский суд признал сделку недействительной, оценил рыночную стоимость участка совсем в другую сумму – 509 000 рублей. И даже эта цифра, по мнению защиты, может быть завышена. Адвокат Аракчеевой в ходатайстве прокурору прямо указывает: «При цене продажи 328 330,96 руб. разница с рыночной стоимостью 509 000 руб. составляет 180 669,04 руб. Этой суммы недостаточно для образования даже крупного размера, предусмотренного примечанием 4 к ст. 158 УК РФ, не говоря об особо крупном». То есть, даже если верить оценке гражданского суда, ущерб в 180 тысяч – это не «особо крупный размер». А значит, и квалификация по ч. 4 ст. 159 УК РФ рассыпается.

Но защита идет дальше и называет вещи своими именами. Адвокат Александр Хижняков прямо заявляет, что суть претензий со стороны следствия объективно неадекватна. И с этим трудно спорить, когда цифры в обвинении меняются от 3,2 миллиона до 509 тысяч, а потом и вовсе сдуваются до 180 тысяч.

– Я считаю, что состава преступления нет полностью. Максимум административное правонарушение за какие-то незначительные организационные моменты. В целом механизм ясен, прозрачен и он взят по аналогии реализации земель в соседних поселениях.

На сегодняшний день стадия предварительного следствия завершена. Наши доводы не принимают во внимание. Есть экспертиза по делу, которая явно увеличена и не соответствует рыночной стоимости. Есть гражданское дело, где также оспаривается непосредственно отчуждение этого участка. По нему вынесено решение, но оно сейчас обжаловано. Уголовное дело передается для рассмотрения в суд и там мы продолжим бороться, – делится адвокат Александр Хижняков.

Чудеса следствия

Но если с экспертизой все более или менее понятно, то дальше начинаются настоящие чудеса. Следствие утверждает, что Аракчеева создала «благоприятные условия» для покупки участка Спивачуком и Шустовым. Но вот незадача: в составе комиссии по проведению торгов, которую формировало Министерство конкурентной политики, от администрации поселения значились два человека – Дмитрий Беляков и Сергей Астафьев. Примечательно, что Астафьев, директор МУ «Комбытсервис» уволился 1 ноября 2024 года. За шесть дней до аукциона. И который, по его собственным словам, в глаза не видел ни протоколов, ни заседаний комиссии, ни документов.

«Свидетель не знал, что был включен в состав комиссии по проведению аукциона продажи земельных участков, участия в заседаниях комиссии не принимал, никаких документов не подписывал, в протоколах от 05.11.2024 года и 07.11.2024 года стоят не его подписи», – говорится в материалах дела.

А в протоколах, между тем, стоит подпись. И по версии следствия, ее поставил господин Беляков. Последний, по данным защиты, признался в этом в Следственном комитете.

– Он признался, что он поставил эту подпись самостоятельно, никого об этом не уведомив, – говорит Аракчеева.

Также следствие утверждает, что Аракчеева не разместила информацию о торгах на сайте администрации. Но вот незадача: торги проводило Министерство конкурентной политики, а не администрация поселения. Именно Министерство публиковало извещение на сайте torgi.gov.ru, и именно оно было организатором торгов. Аракчеева в этом процессе была лишь инициатором – она подготовила документы и направила их в Министерство.

«В силу п. 3 ст. 39.13 Земельного кодекса РФ, в случае проведения электронного аукциона опубликование извещения о проведении аукциона в порядке, установленном для официального опубликования муниципальных правовых актов уставом поселения, не требуется», – говорится в материалах защиты. То есть, даже если бы Аракчеева захотела, она не могла бы нарушить эту норму – она к ней не имела отношения.

Обвинение рассыпается на глазах, но не перестает удивлять находчивостью. Так, следующим преступлением следствию видится нестыковка в геолокации. Следствие утверждает, что не все присутствовали на заседании муниципального совета, где принималось решение о продаже участка. А без их согласия участок продать не могут.

В доказательство правоохранители приводят данные о геолокации их телефонов. Только вот в поселении работают глушилки. Не секрет ведь, что в России цифровое гетто в связи с проведением СВО.

– Судя по их геолокации, меня тоже получается, скорее всего, что не было на заседании, – сетует чиновница.

То есть, если верить биллингу, то и сама Аракчеева не была на заседании, которое она же и вела. Но есть ведь еще и протокол заседания, правда в нем не меньше странностей.

Свидетель Кудрявцева, секретарь муниципального совета, в суде заявила, что протоколы заседаний готовила не она, а гражданка Субботина, специалист администрации. А Субботина, в свою очередь, заявила, что протоколы вела Кудрявцева. Но следствие почему-то предпочло не замечать это противоречие.

Розыскные разыскались

Игорь Спивачук и Альберт Шустов связались с «Пятой властью» и рассказали свою версию событий. Так, по их мнению Курицин мог стать катализатором в этом деле, так как якобы мог иметь некоторое влияние на определенных лиц в правоохранительной системе.

– Игорь Анатольевич купил этот участок. Мы вместе работаем и приняли решение сделать благоустройство на этой земле. Но вдвоем сделать это физически тяжело. Привлекли еще людей, кто будет финансово помогать. У нас рядом с этим участком 50 гектаров земли. И мы хотели там сделать парковую зону, а дальше на пятидесяти гектарах строить уже поселок.

Марины Анатольевны, насколько помню, тогда вообще даже не было. Она куда-то уехала или заболела. В администрации на тот момент был только Дмитрий Николаевич Беляков. И мы только с ним связь держали, приходили. Он говорил, что нет указания подписывать. Просто отнекивался, – делится депутат Шустов.

Со слов Шустова, они были бизнес-партнерами со Спивачуком. Участок приобрели абсолютно легально. А когда им отказались его отдавать – собрались идти в суд, но уголовное дело планы изменило. Мужчины уехали до того, как их объявили в розыск. Причина простая – опасались преследования.

Как работает система

Возвращаясь к фигуре Курицина, Аракчеева описывает его не просто как руководителя, а как некоего феодала, который якобы вершит судьбы людей. Она приводит в пример трагедию 2018 года, когда в Угличе погибла девочка в заброшенном здании больницы. Тогда, по ее словам, уголовное дело «повесили» на начальника управления, а сам глава района остался в стороне. Эта же модель, по мнению Аракчеевой, сработала и в ее случае. Параллельно с этим, исходя из ее предположений, местные поговаривают, что Курицин якобы может иметь некие связи с местным прокурором Булгаковым. Но подтвердить или опровергнуть эту информацию «Пятая власть» не может.

Курицин все эти обвинения отвергает, называя их враньем. При этом он отзывается об Аракчеевой сдержанно-положительно: «Девчонка умная. В некоторых вопросах даже приводил ее в пример. Но завихроны у нее такие вот».

На сегодняшний день уголовное дело Марины Аракчеевой передано в суд. Она не признает вину. И, пожалуй, главный вопрос, на который теперь предстоит ответить суду: как может быть «особо крупным» ущерб, который сам же обвинитель не может посчитать одной цифрой? И кто в этой истории врет.

«Пятая власть» продолжит следить за развитием истории!

Telegram-канал «Пятая власть»
Канал о политической, экономической и социальной жизни. Подписаться